Образцовый самец - Дарья Кузнецова

Однако спасение явилось куда раньше, чем я начала по-настоящему выть от скуки и выглядывать за дверь: явился Нурий в сопровождении завтрака.

– Здравствуй, Василиса.

Блондин держался исключительно неуверенно: переминался с ноги на ногу, неловко улыбался, глядел заискивающе и даже не подумал сесть рядом, что обычно позволял себе весьма охотно. Так и замер передо мной, по другую сторону от арения-столика.

– Привет, – кивнула я, разглядывая мужчину с любопытством.

Нурий явно чувствовал себя виноватым. Интересно, в чем именно? С их странной логикой ни в чем нельзя быть уверенной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил абориген, продолжая неловко перетаптываться.

Все же что его так выбило из равновесия? Вчерашнее нападение, во время которого блондин не сумел меня защитить? Или странные ночные последствия?

– Неплохо, – ответила я после короткой паузы. – Но, кажется, должно быть иначе?

– Нет, что ты! – вскинулся Нурий. – Я очень надеялся, что последствия не будут…

– Садись и рассказывай, чем ты меня вчера напоил и на какой эффект рассчитывал, – строго велела я, прервав неуверенное бормотание.

Очень странное ощущение. Передо мной стоял посторонний мужчина в два раза крупнее и на порядок сильнее меня, а я его отчитывала, как мальчишку. И вел он себя соответственно, словно нашкодивший пацан!

Сплошные крайности кругом. Очаровательно-наивный Нурий и угрюмо-суровый Захар.

Кажется, я ужасно соскучилась по своей лаборатории в целом и живому энергичному Амадео – в частности. Именно в такие моменты и начинаешь особенно ценить людей, с которыми можно поговорить. Просто поговорить, обо всем на свете, не рискуя нарваться на невольное оскорбление или безмятежное непонимание.

Нурий немного помялся, но все-таки сел и начал путано объяснять что-то про запахи и готовность к слиянию и про то, что он не хотел, но так получилось.

Подробный допрос позволил в общих чертах установить истину. Оказалось, для привлечения самок, то есть, прошу прощения, женщин, аборигены вырабатывают особый летучий секрет – собственно, те же самые феромоны, которые, насколько я знаю, есть и у людей. Только местные ориентируются на них куда сильнее нас, и женщина выбирает себе идеального самца именно по запаху.

Шулик, которым меня вчера напоил блондин, расслаблял, успокаивал и усиливал восприятие этих самых феромонов. Обычно, если женщина оказывалась расположена к своему визави, после шулика она легко склонялась к слиянию. Потому у аборигенов первое свидание и становилось обычно последним: выбрав по хранящему запах хозяина ушелю партнера, самка прямо там и соглашалась на слияние. А в тех редких случаях, когда что-то шло не так, наутро ее ждало нечто вроде похмелья разной степени тяжести, с симптомами от головной боли до немотивированной агрессии и судорог.

Порядочки, м-да. Ухаживание, узнавание – зачем? Принюхалась, оценила запах, поплыла – и навсегда обеспечена личным кроликом-производителем, а вся община кормит и заботится, лишь бы размножались.

Брр! И вот как после подобных откровений считать аборигенов разумными?!

Хорошо еще на меня это сочетание веществ подействовало совсем не так. Может, потому, что меня изначально не очень-то тянуло к Нурию как к мужчине?

И хотелось бы сказать, что не подействовало совсем, но я отлично помнила, как домогалась вчера Гаранина. То ли лично его разнюхала, то ли просто мужик своего вида показался предпочтительней…

А со мной Нурий, собственно, зашел попрощаться.

– Это почему? – растерялась я.

– Ты не выбрала меня даже с шуликом, – грустно ответил блондин. – Значит, я должен уйти и дать возможность другим.

И хотя никакого желания расставаться со мной он не испытывал, но в решении этом оказался непреклонен. Кажется, было оно добровольно-принудительным, мотивированным на законодательном уровне – или, вернее, традиционном, потому что о юриспруденции в современном понимании тут наверняка не слышали.

– Ладно, но перед этим ответь мне еще на пару вопросов, – решила я. – Что это за существа вчера на нас напали?

– А, это брухи, – как будто с облегчением ответил Нурий. Кажется, ожидал совсем других вопросов, выбранная же мной тема не относилась к числу сложных. – Они хищники. Стаями живут в пещерах, нападают. Повезло вчера, они на окраине появились. Иногда вылезают из земли внутри города, убивают детей, – грустно вздохнул он.

– И часто нападают?

– Случается. Но теперь еще долго не придут, – заверил мужчина.

– То есть вы многих убили, больше не сунутся? – порадовалась я.

– Нет, просто добычи им хватит надолго, – успокоил меня блондин.

Я пару секунд таращилась на него молча, пытаясь уложить сказанное в голове и связать суть с невозмутимой физиономией аборигена, расстроенного только предстоящей разлукой со мной. Получалось плохо.

– Добычи – это твоих сородичей? – все-таки уточнила осторожно.

– Да, арениев они не едят. Главное, дети и женщины не пострадали, – пояснил Нурий свою позицию.

– И тебе не жаль погибших?

– Они все – одинокие мужчины, – абориген слегка пожал плечами, как будто это все объясняло.