Дети подземелья - Дикон Шерола

Эрика снова бросила быстрый взгляд на Лескова, но, к счастью, тот продолжал безмятежно спать.

«Что же они с тобой делали?» — подумала девушка. Впервые за все это время она внезапно посмотрела на Лескова не как на жадного до денег «процветающего», а как на человека, над которым проводились какие-то непонятные эксперименты. Вайнштейн как-то упоминал, что Лесков был выходцем из детдома. У него не было родителей, которые могли за него заступиться, и он не обладал громкой фамилией. Скорее всего его использовали, как лабораторную крысу, еще в детстве, зная, что всем наплевать на какого-то там безродного ребенка.

Девушка продолжала изучать взглядом странную чешую, не смея коснуться ее без перчатки. Но ей было ужасно интересно, какая она на ощупь. Выглядела грубой и жесткой.

«Из чего же она состоит?», — думала девушка. Она осторожно провела пальцем по краю раны. «Господи, неужели такое действительно существует?»

В тот же миг она вздрогнула. Дмитрий пошевелился и приоткрыл глаза. На секунду в них отразилось удивление.

«Что здесь делает эта женщина?»

А затем боковым зрением он заметил темно-синее пятно на своей левой руке и к своему ужасу понял, что эта Эрика видела то, что он и Альберт так отчаянно пытались скрыть — злополучную чешую.

Дмитрий дернулся и здоровой рукой поспешно натянул одеяло, пытаясь скрыть рану.

— Какого черта вы здесь делаете? — с трудом сдерживая злость, спросил он. Его глаза встретились с глазами Эрики, вот только испуг, который было промелькнул на лице девушке, уже исчез.

— Не слишком вежливо так разговаривать с тем, кто проявил о вас заботу, — нарочито холодно произнесла она.

— Вас никто не просил. Альберт знает, что вы здесь?

— Думаю, вы ему расскажете, — девушка мысленно порадовалась тому, что Лесков слаб и вряд ли сможет ей что-то сделать.

— Тогда я повторю свой вопрос: какого черта вам здесь надо?

— А чем вы, собственно, недовольны? — спросила девушка.

— Сначала вместе с Вайнштейном сочиняете какую-то невнятную историю, видимо, решив, что все вокруг вас — беспросветные идиоты. А потом удивляетесь, что кто-то вам не поверил?

— Так это любопытство, — с насмешкой в голосе произнес Дмитрий. — А я думал, это вас папочка сюда прислал.

— Оставим моего папочку в покое, — прохладным тоном ответила Эрика. — Он вообще не в курсе, что я здесь. Никто не в курсе. Так что вместо того, чтобы закатывать сцену, мы могли бы договориться.

«Вот сука!» — зло подумал Лесков. «Мне еще с тобой договариваться?»

Ему наконец удалось немного приподняться на постели, и он мрачно поинтересовался:

— И вы якобы будете молчать?

— На определенных условиях.

— Ну так озвучьте, будьте любезны.

Сарказм в голосе Лескова девушке не понравился, и она ответила ему той же насмешкой:

— Главное, не нервничайте. Вам сейчас вредно… Так и быть, я буду милой и очаровательной и никому не скажу, кто вы. А вы взамен дадите мне полную информацию касательно вашей странной чешуи и позволите мне провести несколько исследований.

Давно Дмитрия так не выводили из себя. Ему безумно захотелось внушить этой самоуверенной дряни что-нибудь настолько издевательское, чтобы она потом до конца жизни сгорала от стыда. Вот только этим ничего не исправишь. Стерва знала про чешую и теперь ей нужно было либо внушить желание выпить цианистый калий либо согласиться на ее условия.

— Несколько исследований? — переспросил он.

— Да, всего несколько невинных исследований. Обещаю, вас никто не обидит.

— Послушай меня, девочка, — начал было Лесков, но Эрика немедленно перебила его.

— Я вам — не девочка! — ледяным тоном произнесла она. — Если ваш организм может хоть как-то помочь разработать лекарство для ускорения регенерации у раненых солдат, клянусь Богом, я сделаю все, чтобы вы стали моей лабораторной крысой!

— Ты даже не понимаешь, с кем связываешься, — угрожающе тихо произнес Лесков.

— Ну вот и проверим. Подумайте над моими словами. Вечером я снова вас навещу. Я бы предложила перевязать вам рану…

— Убирайтесь отсюда!

— Выздоравливайте, Дмитрий.

С этими словами девушка обворожительно улыбнулась, после чего покинула комнату. В коридоре она столкнулась с Альбертом и, с трудом сдерживая гнев, произнесла:

— Если ты хочешь сохранить наши дружеские отношения, встретимся через полчаса в твоем кабинете. И не вздумай мне больше врать!

— Эрика, а что слу…, - начал было ошарашенный Вайнштейн, но тут же осекся. До него вдруг дошло, что дочь полковника явно неспроста разгуливает по этому коридору. Больше не проронив ни слова, он поспешил в палату Дмитрия.

— Она была у тебя? — вырвалось у Альберта, когда он увидел мрачного, как грозовое небо, Лескова, рядом с которым на полу валялась разрезанная повязка. — Только не говори, что это она сделала…

— Альберт, — голос Дмитрия тоже прозвучал совсем недружелюбно, а глаза окрасились в медно-янтарный цвет. — Если ты не хочешь до конца жизни считать себя фламинго, окажи любезность: почини этот гребаный замок!