Светлый феникс - Настя Любимка

Значит ли это, что ее увезли насильно? Тогда непонятен момент с магией. Боги не станут блокировать связь, если это не обусловлено добровольным и страстным желанием, и что немаловажно, проведением ритуала — мольбы к богам… Не сходится.

Мысль настигла внезапно. Я застыл столбом в коридоре. Только не это…

Есть только одно, чему благоволят боги и чему не дадут помешать — если хранитель ступил на путь испытания. Старая легенда, истинность которой на моей памяти не смог подтвердить ни один из хранителей. И пусть периодически находились смельчаки, желающие претворить легенду в реальность, живыми их больше никто не видел.

— Лейн, он не в кабинет идет, а в матушкины покои. — Взволнованно произнес брат, касаясь стены и сбивчиво чертя родовой знак. — Лейн, отомри уже. Мне это не нравится.

— Идем, — я ухватил Адарлейна за руку и шагнул в тайный ход.

Отец опередил нас на доли секунд, мы вышли в гостиной леди Изельды одновременно с тем, как глава рода стремительно шагнул к креслу, в котором восседала его жена. Царственно восседала, выпрямив спину и гордо вскинув голову.  

Удивительно, но женщина была одета так, словно бы собралась на бал. Роскошное платье, множество драгоценностей, буквально ослепляющее изобилие на теле первой леди, тиара рода Даррак… И то, что не вписывалось в общую картину — бокал в ее руке, которым она отсалютовала отцу и залпом осушила.

Меньше всего я ожидал того, что произошло следующим. Отец отвесил звонкую пощечину леди Изельде. Сильную, такую, от которой ее голова мотнулась в сторону и тут же опустилась вниз, струйка крови и вина потекли по подбородку, заляпав ткань платья. На миг я решил, что такой удар мог лишить ее жизни, леди застыла сломанной куклой.

— Отец! — Адарлейн кинулся вперед, желая закрыть собой мать, вот только был отброшен яростной волной его магии.

Я не вмешивался. Я никогда не видел, чтобы отец применял силу по отношению к женщинам. Да, он мог отправить на казнь, да он мог осуществить эту казнь, но он никогда не превышал своих полномочий и уж тем более не поднимал руку на свою жену. А значит моя догадка верна и тот, кто поспособствовал побегу невесты и ее желанию пройти испытание — леди Изельда.

Однако я кое в чем ошибся. Удар предназначался не для того, чтобы причинить боль, а чтобы заставить выплюнуть содержимое выпитого из бокала. Часть, конечно, леди успела проглотить. Вот только отец не закончил со своей женой, он волоком оттащил ее в купальню и судя по характерным звукам, устроил насильственное промывание желудка.

— Сириус, — позвал я.

— Уже связался с иллами лорда Арвана, они с леди Руданой скоро будут тут.

— Лейн…— брат ошарашено взирал на меня. — Мама же не могла?..

Он не договорил, но я и так понял, о чем речь. Леди Изельда пыталась отравиться.

— Боюсь, что могла. И побег леди Аэлья явно ее рук дело. Ты должен понимать, что пропуск на Дикие Земли моя невеста самостоятельно не могла получить. А единственным, кто мог его достать помимо меня и отца, это твоя мать.

— Они не общались, ты же сам им запретил! Я лично следим за тем, чтобы мама…

— Мама что? Продолжай.

— Она пыталась передавать послания через слуг и личных камеристок, я пресекал. Я не хотел, чтобы это отразилась на ней еще хуже, чем было. Отец запер ее!

— Как видишь, способ все равно нашелся. Тебе придется смириться с тем, что твоя мать отправила леди тер Глоуддак в Дикие Земли и заставила ту поверить, что она сумеет пройти божественное испытание.

— Но это значит… Значит, что леди Аэлья погибнет и убьет тебя! Ваша клятва не даст тебе остаться в стороне, в момент смертельной опасности тебя утащит на эти земли следом!

— И ты станешь наследником рода, — я усмехнулся. — Отличный план. Как видишь, он полностью удался.

— Да в пропасть и этот план, и титул наследника! — воскликнул Адарлейн, чем немало меня удивил.

Неужели брат сильно напуган и искренне переживает о леди Аэлье? Может я ошибался, полагая, что его чувства — это безразличие и скука по отношению к ней? Может мой дар все же не настолько всесилен и искажает реальные чувства?

— Мне не нужен титул наследника, Лейн, если его цена — твоя жизнь!

Признание брата удивило и заставило сердце пропустить удар. Никогда бы не подумал, что Адарлейн покажет истинные чувства. Мы не были врагами в прямом смысле слова, но и настоящих братских чувств между нами не существовало. Он всегда был отравлен завистью и злобой, и в какой-то момент я сдался, перестав пытаться наладить отношения.

— Где? — леди Рудана влетела в покои, тем самым нарушив установившееся молчание.

Но ответа не потребовалось.

Она всегда чутко ощущала, кому в окружении требуется помощь. Немедленная помощь.

Пара секунд и тетушка уже в купальне.

Я же ощущал себя идиотом. Малолетним глупцом, которого обвели вокруг пальца. Уверился, что леди Аэлья достаточно напугана, чтобы не совершить ошибку и вести себя тихо? Не знаю каким образом ее воспитывали, но почитать и уважать мужчин она не научилась. И если леди Марине многое простительно в виду того, что она росла вдали от родины, то леди Аэлье оправдания нет.

Хуже всего то, что я не смогу определить местоположение невесты до критического момента. Боги не позволят, но клятва стребует с меня все то, что я пообещал во время помолвки… А это защита, помощь и забота…

— Лейн, а может так быть, что утянет не тебя? — вдруг хрипло спросил Адарлейн. — Не тебя, а…

Он осекся под моим взглядом. Мне не требовалось зеркало, чтобы сказать, что в моих глазах плещется ярость и тьма. Я не хотел думать о таком исходе. Только не так, пожалуйста…

— На леди Марине долг судьбы, Лейн. — все же закончил Адарлейн свою мысль. — Я… прости, но лучше это будет она, чем ты.

— Лейн, идем к ней, — дядюшка вышел из купальни, я даже не заметил, когда он туда прошел. — Леди Изельда будет жить. Идем к леди Марине, если откроется портал, мы сможем помешать и воспроизвести замену. Если, конечно, ты готов пойти на это…

Я не ответил, я практически побежал к тайному ходу, желая как можно скорее оказаться на улице, в радиусе действия родового портала, чтобы быстрее очутиться на полигоне академии и, в частности, в лазарете. В палате, где должна спать леди Марина.

Я знал, что она уже неделю как очнулась и что к ней вернулось зрение.

Я наблюдал за ней, когда она спала. Или приходил через Грань и смотрел на нее глазами ее иллами. Феликс позволял мне это, и я был ему благодарен. Как и за то, что он никогда не задавал вопросов. Будто понимал меня лучше, чем я сам мог понять себя.

Марина много спала, часто под зельями, это требовалось для полного выздоровления.

Но я никогда не выдавал своего присутствия, и Феликс скрывал от леди, что я хоть не лично, а все же принимаю участие в ее жизни, интересуюсь всем, что с ней происходит.