Остаться до рассвета - Арина Предгорная

— Да в полн…ой!

Боль возникла сразу, едва Виррис наступила на подвернувшуюся ногу, и была повторно поймана сильными руками.

— Больно? Где? — встрепенулся Арви, ощупывая её взглядом.

— Нога…ой…

Вир схватилась за край перил.

— Виррис, одно мгновение, только пальто сниму, а то я с мороза, весь холодный…Вот так, потерпите, сейчас…

Он осторожно разжал объятия и быстро скинул с себя пальто и шарф. Как и дядя, племянник не признавал головные уборы, либо зимы в Калдигерне были теплее и мягче привычных ему. Виррис, морщась от боли, держалась за перила, перенеся вес на здоровую ногу. Как неловко, что Арви видит её в таком неподобающем виде: халат, наброшенный на ночную рубашку, распущенные волосы, чистое, не подкрашенное лицо. Она успела позабыть о его ночных прогулках.

Виконт шагнул к ней и молча подхватил на руки, на краткий миг прижав её к себе чуть крепче, чем дозволено. Настолько краткий, что могло показаться. К его личному аромату никаких посторонних запахов не примешивалось.

— Вот так. Вы позволите? — запоздало уточнил он, начав подниматься по лестнице вместе с девушкой. — Сильно болит? Потерпите немножечко, хорошо? Я постараюсь как можно быстрее…

— Что — постараетесь? — шёпотом переспросила Виррис.

— Помогу вам добраться до ваших комнат и сбегаю за лекарем. Я помню, где он живёт.

Арви нёс её как драгоценность, медленно и бережно; боль отступила на второй план. Помедлив, Виррис обхватила его со спины одной рукой, а другую пристроила на грудь, обтянутую тонкой рубашкой, и незаметно прижалась щекой, вдыхая такой вкусный запах. Хорошо бы этот коридор был длинным до бесконечности. Его шаги заглушал толстый ковёр, или он просто умел передвигаться бесшумно даже с ношей на руках. Виррис набралась смелости посмотреть на него снизу вверх: сжатые челюсти, длинная мощная шея в распахнутом вороте.

— Где Бьорд? Спит?

До Виррис не сразу дошёл смысл вопроса. Какой Бьорд?.. Она в тёплых, самых надёжных объятиях, она и мечтать о таком не смела, представляя себе перед сном что-то подобное, смутное, гадая, каким могло бы быть его прикосновение. Вот таким, как сейчас.

— Думаю, что спит, — подтвердила девушка несколько долгих мгновений спустя.

— Сейчас…устрою вас и разбужу его. Простите, что так напугал вас.

И снова едва уловимое движение — прижал к себе крепче. Ноздри идеально вылепленного носа трепетали, вдыхая её запах. А Виррис смутилась от того, что Арви известно о раздельных спальнях, хотя ей радоваться бы: пусть знает, видит, что она не испытывает к мужу того, что следует, что у него есть надежда… Идиотская ситуация.

Виррис открыла дверь слабым жестом руки. Ни разу племянник Зоратта не переступал её личных владений. Он вошёл, остановился на миг, осматриваясь, и уверенно понёс девушку в сторону кровати под балдахином, опустил поверх одеяла и расправил полы халата с непроницаемым, сосредоточенным лицом.

Виррис стало холодно без его рук; она подтянула к себе покрывало, стараясь не шевелить повреждённой ногой. Арви молча помог ей укутаться и, присев на краешек постели, скользнул ладонью по её стопе к лодыжке. Она вздрогнула, но ногу не убрала.

— Где болит?

Ничего…непристойного в его внимании Виррис не увидела, да и боли сейчас не чувствовала, опьянённая его близким присутствием, забыв обо всём мире. А его пальцы, огладив лодыжку, выступающие косточки, начали надавливать самую малость сильнее.

— Здесь? Здесь? Где больно, Виррис?

Она охнула, когда Арви нащупал больное место, и сделав освещение поярче, присмотрелась: так и есть, опухоль.

— Похоже на вывих, — виновато произнёс он. — Целительская магия мне неподвластна, но…

Приятный холодок погладил кожу, унял боль. Парень выпрямился, очень медленно, неохотно убирая руку.

— Остальное сделает Ноис. Потерпите немного. Назавтра сможете не то что ходить — танцевать.

Она потерпит. Его лёд так ласков с ней. А драгоценные минуты наедине стремительно заканчиваются.

— Когда вы уезжаете, Арви? — спросила Виррис, следя за тем, чтобы голос не срывался.

— Сразу после бала. Через день, может, через два.

Девушка поймала его взгляд, долгий, пристальный, под которым её бросало то в жар, то в холод. Ей же не кажется? Арви сожалеет о своём отъезде? Она едва сдерживалась, чтобы не протянуть руку к его щеке, так хотелось провести по коже подушечками пальцев, наконец-то узнать, какой он наощупь. В эти самые мгновения Виррис со всей ясностью поняла Элге, ту её решимость добиться Мадвика во что бы то не стало, её сумасбродный побег в Шелтарский лес к какому-то шарлатану… Виррис готова была отдать всё на свете за отклик лунноволосого юноши, лишь бы знать, что их желания совпадают.

— Я позову Бьорда, — глухо произнёс Арви, поднявшись с краешка кровати.

— Арви, подождите!

Он отбросил с лица упавшие тонкие прядки, отступил дальше, продолжая прожигать её взглядом. Схватился за резной столбик в изножье кровати. Светлое дерево под пальцами покрылось снежным налётом; Виррис тихонько ойкнула.

— У вашего мужа не менее чуткий слух, Виррис, — зачем-то напомнил виконт и убрал руку.

Слух…Какой слух?..

Арви вышел из спальни, и девушка услышала негромкий стук в соседнюю дверь — он будил её мужа. Очарование последних мгновений истаивало, уступая место действительности, и возвращая притихшую тупую боль. Морозное напыление на столбике исчезало.

Зоратт появился очень быстро, на ходу затягивая пояс длинного халата, наброшенного прямо на голый торс, с наспех приглаженными волосами. Не в этих глазах ей хотелось видеть беспокойство, но обладатель тех глаз больше не зашёл.

— Виррис, как вы? Позвольте мне взглянуть, — муж потянулся к пострадавшей лодыжке.

— Не нужно, — нахмурилась девушка, прикрывая ноги краешком покрывала. — Сейчас придёт Ноис и осмотрит.

Бьорд уверенно опустился на постель возле неё.

— Я всё же гляну.

С сосредоточенным выражением лица он коснулся её оголённой лодыжки, совсем немного сдвинув край её одежды. Виррис покраснела, но муж не поднимал на неё глаз, хмурясь и покусывая губу. Другие пальцы, сухие, уверенные, совсем чужие, повторили процедуру, проведённую пару минут назад. На руке Зоратта слабо поблёскивало обручальное кольцо, которое он не снимал и на ночь. Виррис своё носила только днём, и то не каждый раз: говорила, что при работе украшения ей мешают. Бьорд на это объяснение, помнится, промолчал.

— Вывих, — с сожалением констатировал он, продолжая и продолжая поглаживать больную ногу. — Арви уменьшил боль?

— Да, сейчас терпимо. Бьорд, в самом деле, скоро придёт лекарь, и…

— Давно надо было взять в штат целителя. Исправлю это в самое ближайшее время.