Монах - Евгений Щепетнов

Его ввели в собор — обстановка ему уже была знакома: иконы с дьявольскими ликами, сцены человеческих жертвоприношений, смрад. Внутри находились несколько десятков прихожан, видимо, из самых состоятельных семей города — они были богато одеты, обвешаны драгоценными украшениями. Его провели к столбу, укрепленному возле алтаря, и привязали к нему, заведя руки назад. Ноги стянули шнуром, довольно плотно, так что через несколько минут он уже перестал их чувствовать, и Андрей угрюмо подумал: «Часа два в такой позе, и я вообще никогда не смогу встать на ноги — просто отвалятся от гангрены».

Началась черная месса.

Прихожане подходили к исчадию и пили какую-то жидкость — вероятно, туда был подмешан наркотик, потому что у них сразу стекленели глаза, краснело лицо, а тела блестели от пота. Андрею это было хорошо видно, так как большинство прихожан уже были голыми до нитки — они скинули с себя одежду, оставшись только в украшениях. Вся эта возбужденная толпа скакала, орала, славила Сагана, многие совокуплялись прямо возле алтаря, оглашая собор криками и стонами.

Один из исчадий скрылся в одном из приделов и вскоре вернулся с розовым комочком — Андрей с ужасом обнаружил в его руках младенца, мальчика, шевелящего ручками и ножками и кричавшего во весь голос.

Младенца положили на алтарь, и все снова начали гнусаво завывать:

— Саган! О-о-о! Саган! О-о-о! Саган!

Исчадие занес над младенцем кривой вороненый нож, и толпа начала скандировать:

— Бей! Бей! Бей!

Нож опустился, и крик младенца оборвался. Исчадие вознес вверх окровавленные руки, провел ими по своему лицу, оставляя кровавые полосы, и запел:

— Саган, прими жертву! О-о-о Саган! О-о-о Саган!

Толпа бесновалась еще пуще, некоторые падали в судорогах и пускали пену, на Земле бы сказали, что они одержимы бесами. Впрочем — разве это было не так?

Потом оргия продолжилась, а исчадие подошел к Андрею, с отвращением наблюдавшему за происходящим, и сказал:

— Теперь твоя очередь отправиться к нашему Отцу! Ты будешь служить ему, ползать у его ног, вылизывать плевки, проклятый боголюб! Что, страшно, ничтожество? Ну, где твой бог, почему он тебя не защищает?

Андрей понял, что настала его последняя минута, и взмолился: «Господи, дай мне силы умереть достойно, как человеку, и дай силы убить хоть одного из этих мерзавцев!»

Исчадие полоснул ножом по связывающим пленника веревкам, и Андрей упал на помост, не в силах устоять — ноги затекли так, что он их не чувствовал, как будто это были деревяшки.

Исчадие засмеялся:

— Смотрите, он уже начинает ползать на брюхе! Скоро он отправится к нашему Господину и будет ему прислуживать! Ведите его к алтарю!

Потные голые люди с перекошенными мордами вцепились в Андрея и поволокли к окровавленному алтарю, с которого, как мусор с кухонного стола, сбросили тельце ребенка. Андрей пытался сопротивляться, ударить рукой или ногой, но в него вцепились с силой душевнобольных и тащили, даже не позволяя прикоснуться к полу, по воздуху.

По дороге его пытались ударить, ущипнуть, расцарапать, любым способом нанести какое-то увечье, но небольшое, так как исчадие-распорядитель крикнул, чтобы его не калечили и что каждый, кто нанесет несанкционированное увечье, тоже займет место на жертвенном алтаре. Какие бы обдолбанные ни были эти люди, страх они понимали и не решались выдавить ему глаз или сломать палец.

И все равно к тому времени, как Андрей достиг алтаря на плечах сатанистов, его тело представляло собой сплошной синяк, а из открывшейся раны на боку сочилась кровь. Его бросили на алтарь и стали срывать с него одежду, через несколько секунд он был гол, как при рождении.

Одна из участниц сатанинской оргии хрипло закричала:

— Я его хочу! — и влезла на Андрея верхом, дергаясь в сладострастных конвульсиях и оставляя на нем полосы слизи и пота.

Другая стала оттаскивать первую и тоже полезла на него, потом третья, и вскоре возбужденные похотливые сатанистки, сцепившись в драке, визжали и таскали друг друга за волосы.

Внезапно дверь за алтарем открылась и вышел адепт.

Он был в какой-то немыслимой тиаре, сделанной из человеческого черепа, костей, засушенных пальцев и скальпов, его лицо было раскрашено полосами красной краски, видимо долженствующей изображать кровь. А может, это и была кровь? На его обнаженное тело был накинут плащ цвета запекшейся крови.

— Тихо все! Молчать! Держите его крепко, сейчас будем совершать обряд жертвоприношения нашему Господину!

Все затихли, глядя на адепта в жутком наряде. Он обвел тяжелым взглядом участников оргии, и они отпрянули в страхе, как будто перед ними стоял сам Саган. Женщины слезли с Андрея, оставив его окровавленное тело в покое.

Адепт подошел к Андрею и спросил с улыбкой сумасшедшего:

— Удобно ли тебе? Как тебе наши женщины, понравилось с ними? Предлагаю тебе: сейчас ты встанешь на колени, вылижешь мне ноги, потом с тобой совершит акт кто-нибудь из мужчин, и ты отречешься от своего бога — и тогда будешь жить, будешь одним из нас, у тебя будут деньги, лучшие женщины, у тебя будет все, что ты пожелаешь. Глупец, неужели ты думал, что богатство, власть даются просто так? Все эти люди, самые богатые и успешные люди города, служат моему Господину! Они все давно уже принадлежат ему, и поэтому для них нет никаких ограничений — они берут все что хотят, для них нет закона, нет никаких моральных устоев, они живут всласть! Ну что, боголюб, готов проклясть своего бога? Готов отречься? — Адепт повернулся к своим последователям и приказал: — Поднимите его на ноги.

Андрея стащили с алтаря и поставили перед адептом.

— Ну что, боголюб, опускайся на колени, лижи мне ноги! Тебе показать, как это делать? Эй, сюда! — Адепт схватил за волосы одну из женщин и бросил ее на колени. — Вылизывай меня!

Она начала истово вылизывать ступни адепта, переходя все выше и выше, пока не занялась его гениталиями.

— Видишь, как старается! Это графиня Мастунская, жена главы городского совета! Старайся лучше, тварь! Видишь, боголюб, что значит власть Сагана?! Бери что хочешь, живи как хочешь и не думай о последствиях! Ну что, отрекаешься от бога?

— Пошел ты на… — с ненавистью выдохнул Андрей и рванулся, попытавшись ударить адепта ногой, но только попал в женщину, удовлетворявшую того во время разговора.

Женщина завизжала и отлетела в сторону. Адепт досадливо поморщился и спокойно сказал:

— Ну вот, испортил ей удовольствие. Ты умрешь, идиот, умрешь страшно и мучительно, уж об этом я позабочусь. Ну что, хочешь что-то сказать перед началом? Чего-то желаешь перед смертью, чего-то хочешь?

Андрей впился глазами в адепта и медленно сказал:

— Хочу, чтобы ты сдох!

Внезапно адепт пошатнулся, схватился за грудь и рухнул с возвышения, как будто его сбили палкой. Настала мертвая тишина, потом женский голос пискнул: