Шварцкау - Алекс Орлов

После возвращения с задания Джек поспал часа два, а проснувшись, принял душ, переоделся и вышел в культурный уголок, где стоял ТВ-бокс и все свободные от службы пилоты коротали время, потягивая чай и безалкогольное пиво. Чай был бесплатным, а пиво каждый приносил свое.

В дальнем углу имелась вытяжка для курящих, но кроме Сигуры — пилота «грея», — в роте никто не курил, и Джек считал, что вытяжка и фильтры простаивают зря. Вот дома он бы из этой штуки сделал что-нибудь полезное.

У ТВ-бокса сидели капрал Подольский, Сигура и Хардин, который только две недели как прибыл из госпиталя после битвы при «Машинерии» и пока привыкал к обстановке, ходил в техпарк и объезжал новый «гасс».

С виду никаких шрамов на нем заметно не было — даже в душевой, однако он принимал таблетки и по словам тех, кто знал его раньше, стал слишком молчалив.

— Вот что значит молодость, только с задания, а уже огурец! — заметил Сигура, проводя пятерней по своей выбритой до блеска голове. — Даже румянец имеется!

— Я поспал, — сообщил Джек и сел в потертое казенное кресло, какими всегда обставляли комнаты отдыха.

— Баркли тоже спал, но совсем недолго, — отозвался Подольский. Потом покосился на Джека, встал с дивана и выскользнул в коридор.

Сигура взял пульт и переключился с журнала «Реки и каньоны» на молодежный сериал «Любовь, любовь…»

— Эй, зачем ты это сделал, я же смотрю?! — запротестовал Хардин.

— А тут девки молодые — специально для Джека, ему это куда интереснее, чем твоя мутная вода. Там даже рыбы нет!

— Там имеют рачки-глифоксоиды! Они могут телепортировать жвачку из водорослей!

— Да кому это интересно? Вот смотри…

И Сигура увеличил кадр целующихся на пляже школьниц.

— Тебе нравится, Джек?

— Не очень, — ответил тот. — Про реки было интереснее.

— Джек Стентон! — закричал от двери вернувшийся Подольский, и Джек даже подпрыгнул в кресле. Потом увидел улыбающегося капрала, а позади него — Баркли, державшего какую-то коробку.

— Тебе гостинец, Джек! — сообщил тот.

— Какой гостинец? — не понял Джек, поднимаясь.

— По уговору, приятель! Курица, копченная на осиновой стружке! Тадам-м-м-м!

Подольский сделал руками несколько пассов, как фокусник из провинциального цирка, а Баркли снял крышку и, понюхав содержимое коробки, покачал головой.

— Это что-то невообразимое, я падаю тебе на хвост, Джек! Оставь мне хотя бы крылышко!

Джек смотрел во все глаза и никак не мог понять, где же здесь обещанная курица? Какие-то перегородочки, розовые вощеные бумажечки. Где же здесь курица? Где эта красивая птица?

Но, присмотревшись, он разобрал надписи на вощеных салфетках, и оказалось, что это что-то вроде набора с уже разделанной копченой курицей. Здесь каждый мог найти себе что-то по вкусу: ножки, потрошка, грудку или крылышки.

Взяв у Баркли коробку, Джек закрыл ее и вышел из комнаты отдыха.

Все замолчали, а Баркли с Подольским обменялись недоуменным взглядами.

— Он что, обиделся? — спросил первый.

— Фигню вы какую-то затеяли, — заметил им Хардин и переключил ТВ-бокс на канал «Реки и каньоны».