Сотник и басурманский царь - Андрей Белянин

– Разведчик, – спокойно поправил Бирминдулла.

– У-у, какой он у нас раз-вед-чик! Ну всё, маё терпение кончилось. Палача сюда пазавите, быстро, да!

Двое стражников бросились было исполнять приказ. Сзади вежливо прокашлялся визирь:

– Мой повелитель…

– Да, чего тебе ищё? Ты видишь, мы в гневе…

– Вот его записка с лапки голубя. Это шпион русского царя!

– Кто? Бирминдулла?!!

– Возможно, это ненастоящее его имя, – подмигнул визирь.

Султан на минутку задумался.

– Что он там такое пишет?

– Что вы идёте за своими жёнами на соединение с отрядом вашего верного воеводы, и просит прислать туда русских солдат.

– Очень недальновидна… Какой плахой шпион…

– Разведчик, – вновь поправил Бирминдулла.

– Э, памалчи, пажалуйста… – раздражённо фыркнул султан Халил. – Так, визирь, ну ты напиши там что-нибудь не такое, да? Что-нибудь наоборот? Не надо нам там русских солдат, зачем нам русские солдаты, они только мешать будут…

– Я всё понял, желание повелителя будет исполнено, – поклонился визирь.

– Палач прибыл, – доложили вбежавшие стражники.

– Нет, стойте! Я лучше придумал, – важно поднял палец восточный тиран и деспот. – Я всё равно вазьму его с собой, пусть он увидит маих новых жён, а патом я его павешу. Да, да, прямо на их паграничном столбе! Чтоб его русский царь знал, с кем связывается. Думаю, эта правильное решение…

– Всех не перевешаешь!

– Э-э, ты меня ещё плоха знаешь. Я всех перевешаю, а кого не перевешаю, того… тоже что-нибудь придумаю. Эй, стража, заберите этого пиридателя!

– Разведчика.

– Вай мэ, как он меня дастал…. Харашо, разведчика! Иди уже…

Увели суровые воины схваченного Бирминдуллу, а султан басурманский брови свёл. Смотрит в окно, страшную месть царю русскому придумывает, ну и заодно размышляет, где же теперь нового восхвалителя взять…

Это ж не так просто, как кажется. Работа творческая, фантазии, образования и знания психологии требует. Сами попробуйте хотя бы день неустанно хвалить какого-нибудь надутого индюка. Да так, чтоб без подковырок, без двойного смысла, без подтекста. Попробовали? Язык не отвалился? А теперь представьте, что это надо делать каждый день, месяцами и годами. Вот именно что свихнуться можно…

А ведь Бирминдулла справлялся!

Чёткой военной поступью идёт по паркету государев адъютант, шаг печатает. Под мышкой папка со срочными донесениями, лицо волевое и строгое, на груди Аннинский крест. Подошёл адъютант к личному кабинету царя, подумал-подумал, постучал решительно и внутрь шагнул.

В кабинете государь император с матушкой царицей за позолоченным столиком сидят, кофе кушают. Два лакея опытных им то сахарку подсыплют, то молочка дольют, то печенье английское имбирное, с изюмом да шоколадом на блюдечке предложат. Царь-то чёрный пьёт, а царица больше молоком, аж до кремового цвету разбавляет. Душевно пьют, размеренно…

Поклонился адъютант, понимает, что не вовремя, но служба превыше всего!

– Прошу прощения, ваше величество! Получено срочное донесение.

– Извини, душечка, – царь жене улыбнулся и адъютанта поманил: – Ну что там у тебя ещё, докладывай.

– Письмо от нашего разведчика: басурмане разбиты! Их попытка украсть с целью… мм… воздержусь от уточнения, русских подданных женского пола для пополнения, пардон, гарема басурманского владыки – полностью пресечена силами ваших верных казаков!

– Ага! – Государь обрадовался, чуть сахарницу на себя не опрокинул. – Что я тебе говорил, душечка? Один атаман против девяти иноземцев на кулачках бился и победил! А тут какие-то непонятные басурмане да против наших казаков… Тьфу!

– Ах, Александер, ты чуть не попадай в свой кофе.

– Наградить! Всех героев наградить медалями и… и чем там ещё?

– Многие казаки мечтают об отпуске, – предложил адъютант, папку захлопывая. – У них бессрочная служба на южных рубежах и…

– Молодцы, герои, богатыри! Но отпуск не дам. Не та сейчас политическая обстановка во Франции и Германии. Кстати, во многом благодаря тому же атаману…

– Но ведь он уже загладить свою вину, – мягко укорила царица.

– Хорошо, хорошо, милая. Приказ о его переводе в Сибирь сохранился?

– Так точно, вот он. – Адъютант передал государю исписанный лист гербовой бумаги с печатью.

– Всё, загладил так загладил. – Царь кофе допил и собственноручно приказ на мелкие кусочки разорвал. – А послов новых нам так и не прислали. Ну и бог с ними, пусть хоть эмбарго накладывают, без их крохенбахена да божоле обойдёмся…

А вечером поздним басурманский отряд воеводы на привал устроился. Костёр развели, руки погрели, перекусили чем аллах послал. Всех пленных в одну кучу согнали, водички попить дали из реки, но более ничем не потчевали, самим мало было. Бедного Юсуфа тоже к девушкам толкнули, не отдельно же его сторожить? Да так толкнули хорошо, что влетел он носом в спину всё той же дочки сотниковой. Та в горячке да раздражении коленом ему сдачи заехала…

– Выпустите меня! – взвыл горячий кавказский юноша. – Или убейте, как мужчину!

– Какой ты мужчина, щенок? – презрительно бросил ему Карашир, мстя за шишку на затылке. – Сиди тут. Твоё место рядом с женщинами…

Посмеялись над ним басурмане и в сторонку отошли, но за пленниками наблюдают, мало ли что связаны, вдруг да сбегут? Встал юноша возле девушек, уши пламенеют, лицо бледное, куда со стыда деваться, не знает. Одно знакомое лицо – эта девушка, которую спасти пытался. Не подумав, шагнул он к ней поближе…

– Отвались от меня, разбойник! – рявкнула сотникова дочка.

– Я не разбойник!

– Ага, слышали? Не разбойник он? – Ксения к остальным обернулась. – А кто он тогда?!

– Да все они так говорят, – загомонили станичницы, перебивая друг друга. – Как в набег, так джигит, а как по морде – так бежит! Правильно, Ксюшка, бей его! Эх, жаль руки связаны… А если плюнуть? А если все плюнем, утонет ведь, правда?!

Смотрят на них басурмане, смеются меж собой, хоть какое-то бесплатное развлечение.

– Я… я не… – то краснея, то бледнея, искал Юсуф нужные слова и не мог найти. – Э-э, что с вами говорить, вы всё равно не поймёте!

– Конечно, куда уж нам… – ещё более завелась Ксения. – Мы девушки тихие, скромные, не городские, дальше своей улицы не гуляем. Это ты с дружками-разбойниками к нам в станицу в гости пришёл, да? Леденцами да пряниками всех угостить хотел, а мы, глупые, и не поняли?!

– Это была священная война! Я джигит, и мы с дядей Сарамом хотели биться за справедливость! А ты в меня первая палкой кинула!