Как пройти в Ётунхейм? - Софья Максимова

— Локи!

Записной ас даже поворачиваться не стал. То ли от лени, то ли ещё по каким соображениям. Помолчал с пару секунд и так же не поворачиваясь подал голос.

— Итак, Донар, мальчик мой, что произошло на этот раз? Если ты здесь, чтобы обвинить меня невесть в чем, то разочарую: сегодня не мой день, и ты с чистой совестью можешь уходить. Извинившись, конечно.

— Ты. Заставляешь. Моих. Слуг. Отлынивать. От. Работы. Уже. Полгода. И. Вдобавок. Брешешь. Что. Ни. При. Чем.

— Ого, как разговорился! Делаешь успехи в красноречии. Предлагаю тебе просто так давать приют Эрнсту только потому, что он заставляет тебя думать, а то я, видно, старею, не могу все время исполнять эту роль.

Донар молчал, и молчание это не предвещало ничего хорошего, в чем Локи мог убедиться, краем глаза посмотрев на него, но все ещё не разворачиваясь.

— Хорошо, давай я тебе ещё раз объясню: Эрнст тебе никогда в жизни не поклонялся, для него естественно не ловить каждое из твоих немногочисленных слов — это раз. К тому же, он, как славный мальчик, — тон Локи стал насмешливо-увещевательным, а взгляд почему-то скользнул по противоположной стене и остановился на сундуке, после чего Локи вновь развернул голову примерно на четверть, чтобы удобней было обращаться к Донару, — глупостей не делает, не думая не бежит.

Лицо Донара самым красноречивым образом говорило о том, что громиле все это более чем не по нраву, но как следует донести это до Локи он то ли не хотел почему-то, то ли, по также непонятной причине, не имел возможности.

— К слову, мальчик мой… — эффектная пауза сделала свое дело: заинтересованность проскользнула по лицу Донара. — Ты достаточно трезв сейчас, чтобы припомнить кое-что? Мы на желание тогда спорили, и ты проиграл, верно?

Тут Локи, наконец, полностью развернулся, дабы наблюдать невообразимо раздражённое выражение лица собеседника: шутка ли — напомнить о том, что никто иная, как Сила, дочь, на минуточку, Грома, пусть и вынужденно, но мирно провела время в Ётунхейме, причём отец её этого не заметил (в этом и заключалась суть спора: Донар не заметит самое важное) — себе дороже. И кому, как не Локи на это намекнуть?

— Значит, ты проиграл, да, — задумчиво протянул записной ас, — и свое желание я решил сегодня объявить тебе при твоём почтенном отце, то есть, при моем дорогом побратиме. Ему понравится, хоть он и будет это скрывать. И, знаешь ли ты что, Донар…

Что там Локи ещё хотел сказать, никто так никогда и не узнает: Донар, еле (но все-таки) сдержавшись, что можно уже считать чудом учтивости, чтобы не плюнуть на порог, удалился.

— Странный сегодня день, а? — подмигнул Локи вылезавшему из приоткрытого сундука Эрнсту. — И не заметил, козьи мозги!

— Да, и молчалив был, что его братец(*). Как думаешь, согласится на условие?

— С его дурацкими принципами — да, придётся, куда деваться? Только не стоит радоваться — если что, будь в Мидгарде готов, что он спросит, что ему за эту пытку будет.

— Да, и ведь не из земных героев, — начал припоминать Эрнст истории о тех, на кого Вотан положил в своё время свой одинокий глаз (услышанные, к слову, главным образом от Локи), — чтобы такое спрашивать.

— В поступках Донара не стоит искать здравый смысл, что ты никак не привыкнешь? А будет за это ему ровно воз ничего. Могу ещё тележку его же добавить — не жалко.

***

Тем временем, в Мидгарде тоже кое-кто ставил условия, и был то Нильс.

— Что мне будет, если я тебя, не рыцаря или кого-то подобного, попробую провести в Святую землю? Я покаюсь своему господину и, возможно, что-то из этого выйдет, но только для меня.

По лицу незнакомца, которого, к слову, Нильс про себя называл Искателем, было видно, что он уж не рад, что пошёл в странствие с этим мальчишкой, которому он не мог сильно перечить, ведь был он намного ниже происхождением, чем можно было подумать. Жаль было и того, что Нильс не до конца понимал суть проблемы: нужны были деньги, да вот где их взять? Наконец, через пару часов бессмысленной болтовни, Нильс вспомнил о ростовщике, к которому даже его господин ходил с повинной перед походом. Добраться до него было легко, но добиться чего-то — почти невозможно. Однако, парнишку, да и Искателя (почему только — неясно), это не очень заботило.

Сходство четвертое: не чувствовать подвоха, или Молодой Тинг

Сказать, что ничего не предвещало беды, значило бы сказать настоящую глупость: никогда не стоит утверждать такое, тем более, что некоторые отдельно взятые субъекты в Асгарде по почти что всеобщему мнению лишь своим присутствием уже предвещают эту самую беду. Но дело не в этом, а в том, что тот день вновь выдался спокойным, и Форсети, сын Бальдра, внук и Вотана, и Фригг, а значит — очень редкий экземпляр Верхних и Средних миров, был не у дел. Решив, что отдых — это не так уж и плохо, он направился в только одному ему известном направлении. Как провести этот день, он представлял смутно, к тому же что-то подсказывало ему, что скоро свободное время превратится в не такое уж и свободное, а этого ему не хотелось, пусть он и не желал себе в этом признаться. Тут ему и пришла в голову мысль, которая в другое время показалась бы ему худшей на свете, но сейчас он считал, что что-то получше он навряд ли придумает. Эта мысль была очень проста и многим в Асгарде понятна: "Пил с утра (причем не пару кружек пива, чтобы насытиться) — весь день свободен!" Так говорили и хамоватые Дети Грома, причем совершенно серьезно, и разнузданные Отпрыски Воздуха, желая таким образом кого-то поддеть. Однако же старшему поколению асов и ванов (и не только их) эти идеи были немного чужды.

Форсети прервал размышления, решив, что не стоит по пустякам предаваться настолько далеко заходящим рассуждениям, и тут услышал голос того, кого меньше всего хотел сейчас повстречать. Вернее не голос, а голоса, и не того, но тех:

— Эй, Форсети! Мы, конечно, не хотим тебе мешать и все такое, но вот только ты нам нужен! — Нарви заявил об этом, сидя на ближайшей березе и так сильно болтая ногами, что Форсети испугался, как бы он не свалился на стоящего, облокотившись на ствол, брата.

— Не нравится мне это. Без меня никак нельзя?

— Нельзя. Об этом