Сердце старого Города - Софья Вель

Утешенная Бригитта вернулась в лагерь.

Но, вместо обещанного ксендза и работников, в лагерь к поселенцам пришли работорговцы. А к Бригитте пришли Квиро и Арго.

И теперь Бригитта провожала луну незакрывающимися глазами.

Отчего ее дух не упорхнул? Отчего не ушел к Творцу?

Тоска и злость заливали нутро. Время текло, ее тело ели рыбы, но она не чувствовала того. Она больше ничего не чувствовала, кроме темного мрака и пустоты, словно бы никак не могла перестать смотреть в глаза мальчику, разделяя с ним непомерную боль.

Неожиданно эфир всколыхнулся. К ней подошла «одержимая» — девочка из Проклятого леса. Если бы Бригитта помнила, она рассказала целую сонму небылиц о девчонке, коими так любили стращать друг друга сестры. Говаривали, что девица бесноватая, что пришла из темных миров, что она демон или дочь оного. Но ксендз пресекал все сплетни. Девочка не в себе, она просто больна, на том и сказу конец. Все знали, что девчонка хочет принять постриг, и что ксендз тому очень рад… Да вот, не сбылось.

Бригитте казалось, что она чувствует тепло рук несчастной сиротки, хотелось помочь вытащить свое раздутое, страшное тело из воды. Хотелось плакать вместе с ней о загубленной по собственной глупости жизни. Бригитте чудился запах цветов, украшавших ее могилу. Девочка пробыла с покойной весь день, и Бригитта в те часы радовалась и скорбела. Девочка едва не отпела покойницу — душу Бригитты подтолкнуло вверх, но что-то не пустило. Темный мрак, притаившейся в глубине, камнем потянул вниз.

А потом задул холодный ветер — хозяин мертвого мира. Девочка, подхваченная им, упорхнула, и Бригитта снова осталась одна. И вместе с уходом одержимой сиротки из Бригитты упорхнула последняя память о жизни, осталась только смерть.

Солнце село. Но теперь и тело Бригитты смогло бы сесть. Мешал только символ их веры, аккуратно вложенный в мертвые руки. Сильный порыв шквалистого ветра сдул и символ. Теперь Бригитта смогла даже встать. Она нелепо повернулась на раздутых ногах. Мрак разрастался в душе, и только светящаяся черта, — абрис лодки, сотворенной рукою сиротки, — не позволял Бригитте отправится на поиски обидчиков. Невидящими глазами покойница искала лазейку с «корабля».

— Бригитта, — покойница неуклюже повернулась на голос. Маленький цыганский заморыш стоял у самой черты, только вот глаза у Волчонки нестерпимо горели синим.

Бригитта промычала, вышел хлюпающе-чавкающий рык.

— Бригитта, я повелеваю тебе. Иди. Иди и найди тех, кто виновен. — Волчонка протянула руку к преграде и легко отодвинула тонкую плашку, разрывая защитный круг.

И упыриха вышла, чуя теперь сладкий дух живой плоти.

Глава Седьмая. Зачарованный Край. На поляне со Зденкой

Солео удивлялась снам все больше. Она могла связать их в сюжет, что это? Прошлое? Будущее? Или ее фантазия перешла теперь из галлюцинаций в сны? Отчего виденное в снах и знакомо, и незнакомо ей?

В приюте девушке давали отвар, с ним сны становились тусклее, терялись в тягомотной трясине будней: послушаниях, молитвах, учебе и коротком часе отдыха. С отваром Солео не помнила сюжетов сновидений, хотя продолжала ходить во сне, говорить на неведомом языке. Монашки часто шептались, называя ее «сумасшедшей», ксендз посмеивался в усы. Так ли служители собора были не правы?

Сколько Солео уже не пьет отвар? Несколько недель, пару месяцев? Дорога сюда забрала уйму времени и сил.

Теперь же Солео начало казаться, что ее безумные сны — это нормально. Раз есть плащ и хлеб — значит, был и нелюдь.

С этой мыслью Солео потянулась, осторожно вылезая из-под плаща. Утро давно заняло мир, оно было теплым и солнечным. Выпавшая за ночь роса смешалась с каплями от дождя, оттого весь лес был наполнен сверкающими гирляндами преломленного света. Солео улыбнулась, было удивительно спокойно. Девушка зачарованно смотрела на капли-гирлянды, украшавшие веточки невысокого кустика малины. Она протянула к ним руку и те единым потоком стекли по ладони и запястью, приятно щекоча кожу.

Ей стоило бы остаться в лесу… Стоило… Может, окажись сумка при ней, это было бы возможно… Но сумки нет. Девушка снова подосадовала на себя за глупость и неосторожность.

Арго и Квиро давеча долго считали прибыток. Выходит, имей Солео такие деньги, могла бы жить в городе не зная бед много лет? Солео не стала обманываться. Не смогла бы. Ее обокрали бы раньше, чем она дошла до этого самого города. Ей лучше оставаться в лесу… Жить, как жили они с бабушкой. Призрачные воспоминания, потускневшие за годы жизни в приюте, сейчас казались яркими, и Солео снова ощутила во рту привкус имбирного печенья. Девушка замерла как в трансе, все так же глядя на сверкающие капли, украшавшие ветки сосенок.

Очнулась она от легкого дуновения ветерка. В нем неприятно почудился сладковатый оттенок. Видимо, где-то неподалеку умерла мышь или заяц. Солео передернуло от запаха. И теперь пролесок показался неуютным, а яркое солнце скрылось в безликих, серых облаках. На девушку накатили воспоминания об ужасе, пережитом вчера.

Солео встала, чувствуя, как затекли руки и ноги. Наскоро переплела косу, поправила одежду. Приключения в лесу окончательно превратили и без того очень скромное приютское платье в настоящие лохмотья. Девушка еще раз вздохнула о сумке и прекрасной одежде. Потом посмотрела на каравай. Соблазн подкатил тошнотой голода. Но Солео уже хорошо знала, что делать. Как ни жаль было снимать плащ, кутавший и защищавший ее, девушка стянула его с плеч. Зябко поежившись, она свернула плащ несколько раз, положив в середину хлеб. Перекинутый через плечо плащ лег жгутом.

Солео задумалась, что теперь делать? Где искать Волчонку? В лагере ее не было, в лесу тоже.

Солео подумала о руинах, может, цыганка спряталась где-то там? Вчера девушке казалось, что нелюдь, или хотя бы его младший брат, непременно должны быть там. Но сегодня уверенность растаяла — если бы братья были в лесу, они уже наверняка бы увиделись. И если не со старшим, то с младшим. Значит… точно все… Нелюди ушли.

«Он больше не придет», — эта мысль была самой грустной. Руины без нелюдей пугали не меньше, чем Квиро и Арго. По всему выходило, что ей нужно уходить из Зачарованного края и возвращаться к людям.

С мыслями о людях она вспомнила о Зденке. Зденка была немногим старше самой Солео. Как и большинство приютских детей, Зденка оставалась по-детски худенькой и очень невысокой. Но Зденку все считали хорошенькой. Быстроногая, ладненькая девчушка с ясными карими глазами обладала всем тем женским магнетизмом, в который влюбляются с первого взгляда. Зденка прибыла в