Ренессанс моей души - Марвин Лакруа

злодей. Плетение Мастера и так крайне сложно разобрать, и еще труднее воспроизвести. А этот… чтобы запутать остатки заклинания еще больше, влил туда столько своей маны, что ее с лихвой бы хватило, чтобы сравнять с землей целую столицу, скажем, того же Миантариона. — С сарказмом, но беззлобно произнес Хазаэль.

— Да ладно! — имитируя искреннее удивление, ответил Айрос. — А как же защитные барьеры? Над столицей моей Империи их, между прочим, целых сто восемьдесят два. Чтобы пробить такую защиту, необходимы совместные усилия двух, а то и трех архимагов, не меньше. А после понадобится отдельное заклинание, чтобы разрушить сам город, а там же еще и дворец… сокровищница… у которых свои барьеры. Нет, думаю, ты явно где-то ошибся в своих расчетах. — Задумчиво заверил он.

— Вот как? — Ирония пронзила эти два слова, как горячий нож масло. — Тогда почему мне понадобилась практически вся мана тринадцати пределов, чтобы только добраться сюда?

— Оу. Что скажешь на счет чашки корлинтуса? Или может быть бокал вина? Да ты заходи, присаживайся, не стой в дверях.

Сквозь ресницы я увидела, как Айрос вложил закладку, аккуратно разгладив листы и, убрав книгу, указал на второе кресло рядом с собой. Фигура в темном плаще приблизилась к свету и стала более различимой.

— Как Мастер? — Уже тише и значительно мягче спросил Хазаэль.

— Жить будет, если ты об этом. — Наливая и протягивая гостю чашку чая, ответил Айрос. А после некоторого раздумья, словно возвратив маску вежливого добродушия, добавил, — он потерял много крови, вероятнее всего это произошло еще во время битвы с демонами. И, боюсь, вовсе не я виноват в том, что ты искал его так долго, а осколок Врат, что едва не уничтожил его кристалл.

— А… Лиария? — С небольшой заминкой поинтересовался Хазаэль.

— Вероятнее всего мертва. — Пожимая плечами, будто речь касалась погоды за окном, а не человеческой жизни, ответил Айрос.

— Это не так. — С уверенностью возразил Рейнсторн. А на вопросительный взгляд Айроса, положил что-то на стол. Теперь жрец выглядел озадаченным. И, отставив чашку с чаем, налил вина и сделал несколько глотков.

— Невозможно. — В конце концов резюмировал он, после длительного молчания и, опустошенного более чем на половину, бокала.

— Почему? — Теперь озадаченным стал выглядеть Хазаэль, к этому моменту уже избавившийся от верхней одежды и усевшийся на второе кресло. При этом грея руки об чашку с чаем.

— Потому что черная магия всегда убивает хозяина, чтобы жил носитель. — Холодным, наставническим тоном пояснил Айрос. Хазаэль молчал и продолжал испытующим взглядом смотреть на него. Поэтому тот, со вздохом и уже привычно мягким тоном, продолжил, — несмотря на все полученные им раны, Ракс все же пожелал спасти твою возлюбленную. — Со стороны Рейнсторна донеслось недовольное фырканье. — Этим ты от нас и отличаешься.

— Ты же тоже ее недолюбливаешь, как и Мастер… — Немного обиженно буркнул эльф.

— Это так, но помогу, если она будет в этом нуждаться. — С улыбкой заверил его Айрос.

— Что, правда? Жрец Сателиса? Тот, кто Несет Свет… и признается, что все же кого-то недолюбливает? — С удивлением уставился Хазаэль на собеседника.

— Бывает и такое, — повинился он и продолжил уже серьезнее, — но все это теперь не важно. Как я понял, Ракс протащил сквозь портал ее … бесчувственное или даже умирающее тело. И, видимо, в процессе перехода что-то пошло не так… Словом, тело Девы Льда выжило, а вот душа и кристалл теперь … иные.

— Что значит «иные»? — Непонимающе пробормотал эльф, замерев с чашкой у рта, так и не сделав глотка.

— Сам не знаю, но это точно не она. Люди, конечно, способны меняться… И Сателис учит нас, что все они рано или поздно приходят к свету, но… даже видя перед собой этот кулон, я просто не могу поверить, что подобное изменение возможно. — А после на лицо Айроса вернулась очень теплая и искренняя улыбка, он хмыкнул, — знаешь, она похожа на тебя в детстве…

Они замолчали, погрузившись в размышление и распитие своих напитков.

— Эри, раз ты прибыл сюда раньше, скажи, ты уже знаешь, где мы? — Спустя какое-то время спросил Хазаэль.

— Четыре эрна назад были в землях Альтераниона, а на данный момент, где-то над Ботлисом.

— То есть, как над Ботлисом? — С явным непониманием отозвался Рейнсторн.

— Ты знаешь ответ. — Пожав плечами, произнес Айрос. — Он может быть лишь один — мы в Долине Утерянных Вод. А значит до заката нам не выбраться. — Безэмоционально констатировал он, хотя меня эти слова немного напугали. Не то, чтобы я рвалась сбежать… Просто осознание того, что я заперта в некоем пространстве с тремя мужчинами несколько напрягло. Особенно, если ожидать изначальной неприязни со стороны Хазаэля.

— М-м-м, — многозначительно протянул Рейнсторн, — тогда почему мы все еще сидим здесь, распивая корлинтус? — И уже на вопрошающий взгляд Айроса, начал перечислять, — редкие магические животные, исчезнувшие с континентов целебные травы, наполненные маной источники и легендарный нетающий снег. И ничего из этого мы до сих пор еще не взяли с собой. А, быть может, здесь нам удасться найти и то, что поможет Мастеру. — Подскакивая и возвращая на себя плащ, начал командовать, — давай! Поднимайся! Ставь защиту на этот домик и пойдем охотиться.

— Хорошо. — С неуверенностью и сомнением отозвался Айрос, но все же послушно встал, изменяя белые одежды на боевое облачение, которое я видела буквально только что во сне. — У тебя есть с собой клетки и ошейники? Ты же знаешь, я не стану убивать.

— Где-то пять клеток и двенадцать ошейников. — Прикидывая что-то в уме, ответил Хазаэль.

— Тогда одолжим парочку у Ракса. — Жрец начертил руны, а после внезапно оказался рядом со спящим драконом, улыбнулся и стянул у него одно из колец. — Все, идем.

Эльф послушно вышел, а Айрос задержался. Стало понятно, что мое пробуждение не осталось для него незамеченным. Потому что на столе появилось несколько исходивших паром и манящим ароматом блюд, накрытых крышками, а еще сложенная втрое бумажка.

После ухода парней я еще непродолжительное время боролась с любопытством Нега и тепло драконьего хвоста пленяли и соблазняли задержаться в постели. Но, когда в силу вступил голод, я оказалась бессильна. Пришлось вставать. Первым делом, заглянула в записку.

«Не забудь покушать. Возможно, привычная мне еда не такая вкусная, как в твоем мире. Но я приготовил ее сам и надеюсь, что тебе понравится. А еще, прошу, последи за огнем. Мастер ненавидит холод».

Я улыбнулась. От послания веяло теплом, и ничто не намекало на укор за робость и нежелание «просыпаться». Кроме того, я отметила несколько вещей. Первая — эта трепетная забота о