Новый пользователь - Алевтина Варава

— Ты — красивая. — И попытался Пионову поцеловать.

Она качнулась в сторону, и Пашка на неё завалился, едва с ног не сбил.

— Люсь, всё в порядке? — подоспели двое парней с позабытыми Пашкой именами, и один оттащил его за шкирку довольно грубо и как-то слишком уж резко.

— Под контролем, — заверила расплывающаяся Пионова.

Но только она ошиблась. Сильно-сильно ошиблась. Очень многое не было сейчас под контролем, например, содержимое Пашкиного желудка. Окружающее закружилось, взорвалось сиреневыми разводами, и тут же неудержимая кисло-горькая волна стремительно хлынула в горло, всего на секунду задержалась в надувшихся щеках, а потом…

Пашка успел немного опустить голову, так что блеванул хотя бы не ей в лицо. Пионова взвизгнула и отпрыгнула назад, оттягивая на животе испорченную футболку. Пашку сотряс очередной спазм, и он согнулся пополам, извергая на траву, Серёгины брендовые джинсы и собственные кроссы тошнотворную смесь полупереваренного шашлыка, ударившую в ноздри запахом пива и кислятины.

В ушах эхом звенели посыпавшиеся со всех сторон маты. Искорки и разводы всё ещё придавали действительности антураж новогоднего салюта. В этих праздничных декорациях Пашка увидел, как Пионова, натягивая футболку одной рукой вперёд так, что затрещал ворот, изогнула вторую, схватилась за ткань сзади и стянула облёванную одежду через голову, оставшись в белом кружевном лифчике и заниженных джинсах. Впалый живот ходил ходуном.

Она брезгливо морщилась, глазища сверкали, сиськи волнующе дрожали в свете парковых фонарей.

Кривозубая толстая Саша оперативно подскочила и накинула на плечи подруги клетчатый пледик.

Пашка размашисто сел на задницу около получившейся лужи собственного производства, запрокинул голову и счастливо улыбнулся звёздам: буфера у Пионовой были зачётные!

Глава 13

Испанский стыд!

— Надо его до дома довести? — слышал Пашка у себя над головой.

— А где он живёт, кто-то знает? Люсь?

— Где-то около школы моей, тридцать седьмой. Я не запомнила.

— На тебя не попало? Только на футболку?

— Не знаю. Блин.

— А он вообще идти сможет? Родителям хорошо бы позвонить?

— Да они ему башню снесут, побереги парня, — хохотнул кто-то. — Нормальный, вроде, был, пока не нажрался. С кем не бывает?

— Скотство, — возразил женский голос.

— Ну и вонизм!

— Надо бы как-то прибраться…

— Я это трогать не буду!

— Может, засыпать золой?

Пашка продолжал блаженно улыбаться звёздам.

— Давайте глянем, куда он часто такси заказывает, это и будет домашний адрес? — предложил кто-то. — От подъезда-то доберётся.

— Где телефон?

«Не стоило бы им трогать телефон…» — лениво подумал Пашка.

— Да тут вообще не установлено ни Убера, ни Яндекса!

— И чё делать? Мне домой пора.

— Нельзя же его тут оставить. Эй! Павел! Павел! Какой у тебя адрес?

— Пива надо купить, — сообщил Пашка и ещё раз улыбнулся, а потом повернулся на бок и подсунул под голову кулак.

Наваливались, взрываясь под опущенными веками салютами, размытые, бессвязные сны.

Кто-то попробовал его поднять. Двое неопознанных парней закинули Пашкины руки на плечи. Его волокли, а Пашка цеплял носками облёвынных кроссов кочки и что-то напевал, посмеиваясь.

Это было последним, что он смутно смог вспомнить на утро.

Проснулся Пашка у Толика.

В пропитанной перегаром комнате друга было нечем дышать. Пашка очухался на полу, и понял, что лежит на каремате и укрыт походным спальником. Бошка гудела так, что больно было даже шевелить веками. Если бы не пробирающая до кишок сухость во рту, ни за что бы Пашка не пошевелился больше никогда в жизни.

Толик храпел на своём диване. С трудом фокусируя взгляд, Пашка понял, где находится, но не понял, почему.

Сначала всё было круто, а потом… Что-то… Что же произошло? Как он попал к Толяну? И чё там предки⁈

Пашка резко сел, и боль пронзила его до основания позвоночника. Показалось, что в левый глаз воткнули очень длинное копьё, пришпилившее всё тело к полу. Потом Пашка узрел благостное явление бутылки минералки, схватился за неё, как за спасательный круг, свинтил крышку и начал жадно, захлёбываясь, пить.

Грохот сминаемой бутылки разбудил Толика, и он сел на постели.

— О! Живой, что ли? — ехидно спросил он.

— Чё я тут делаю⁈ — поперхнулся водой Пашка, убирая ото рта почти пустую баклажку.

— Мне позвонил какой-то Серёга, сказал, что ты набухался в хламину, а мой номер в мессенджере самый заюзанный, и потому Серёга предположил, что я могу знать, где ты, придурок, живёшь.

— Но ты не знал? — уточнил Пашка, икнув и снова оглядывая Толикову комнату.

— Пожалел тебя по старой памяти, — почесал подбородок Толик. — Батя бы тебя угрохал, если бы таким увидел.

— А то за исчезновение они меня не угрохают, мля, — буркнул Пашка. — Который час?

Толик потянулся за стоящим на зарядке телефоном и объявил:

— Пять тридцать восемь. В школу пойдёшь?

— Завали, а? — поморщился Пашка. — Есть чё от башки?

— Тебе только если топор, — подмигнул Толик, но всё-таки поднялся и ушёл куда-то за аптечкой.

Пашка надавил на лоб двумя ладонями. Почему-то стреляло в ухо. И ещё воняло от шмотья так, что захотелось блевать.

И тут Пашка вспомнил.

— О господи! — выдохнул он, вытаращив глаза. — Ёб твою ж мать!

Пионова! Его стошнило прямо на Пионову!

— Ты чего подвываешь? Белку словил? — поинтересовался Толик, появляясь в дверях. И протянул Пашке блистер с красными пилюлями.

— Что я натворил!

— Даже интересно, — присел на кровать Толик. — И что же?

Пашка снова заскулил. Масштабы произошедшей катастрофы оседали в затуманенном похмельем сознании.

То есть он не просто обрыгал симпатичную девчонку, с которой надеялся встречаться, он ещё и проделал это на глазах у кучи её друзей?

Золотой материал для «Фриков СШ №37» пропадает, блин!

Какой адский кошмар.

Придётся забыть и о Пионовой, и о её крутых друзьях, и об общих тусовках! Едва вкусив счастья, Пашка всё просрал — и даже не из-за чьего-то быкования и сволочизма души, а чисто своими силами!

А сколько подпольных ютуберов среди пионовских друзей? Гуляет уже по Сети его позор, или ролик пока монтируют? А может, спасёт то, что не захотят подставлять Люську?

Да ну, на фиг. Нужно быть придурком, чтобы на такое рассчитывать.

Конец Пашке. Теперь только приложуха с корректировкой истории и спасёт. Но то,