Цепной пес империи - Андрей Гудков

На следующий день я снова находился в штабе. Первую половину дня разбирался в куче бумаг. Полезной для меня информации было мало, но кое-что имелось. Работать с документами для меня не впервой. Большие чиновники даже не подозревают, сколько неугодной им информации оседает в кипах бумаг. Некоторые следователи догадываются, но предпочитают молчать об этом. Потому что разбираться в тысячах отчетах, чтобы найти несовпадение всего в двух цифрах, им не хочется. И порой я их понимаю. Но делать нечего, работа по защите империи далеко не так благородна, как кажется. И далеко не так интересна, как об этом пишут в книгах.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовался Харальд, когда мы сели за один стол в столовой во время обеда.

— Не особо много, но кое-что есть, — ответил я, посыпая перцем жареную картошку.

— Как ты можешь есть так много перца?

— Перец помогает забыть, что картошка недосоленная и непрожаренная.

— Так что ты нашел?

— Нецелевое использование казенных средств.

— Удивил, — фыркнул Харальд. — У нас тут только ленивый не знает, что казну округа потихоньку разворовывают.

— Дело не в этом. Деньги не просто воруют, их тратят не на то, на что следовало бы. В Риоле несколько племен вынуждены жить на нищенские пособия, в то время как по бумагам ежегодно выделяются средства на развитие окраин. Но где эти деньги, а главное — где развитие окраин Риола?

— Интересно, — задумался полковник. — Эти племена и так нам мешают, а тут еще, оказывается, на них деньги выделяют.

— А чем они вам мешают?

— Это дикари, — спокойно ответил Харальд. — Кочевники. В любой момент они могут схватиться за оружие. Они не хотят жить по имперским законам. Эти окраины всегда могут вспыхнуть новым бунтом.

— Тогда почему их там держат?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Считается, что, если они будут жить на одном месте, их проще контролировать.

— Но почему им при этом не дают жить в городах?

— Отголоски войны, — хмуро пояснил Харальд. — Их до сих пор не любят за то, что во время мятежей они вырезали целые поселки. И потом, они варвары, верят в своих странных богов, живут по-своему, от них всегда воняет. Они сильные, наглые и готовы работать за копейки. За это их не любят горожане.

— А как к ним относятся официальные власти? — Я посмотрел прямо в глаза Харальду.

— Гнобят как могут, — с откровенным цинизмом ответил он. — Гнобят и загоняют в угол. Каждый день, ложась спать, я боюсь, что ночью напившиеся солдаты полезут на окраины и кого-нибудь убьют. А еще я боюсь, что какой-нибудь чиновник еще чем-то унизит их. Или правительство издаст новый указ, ограничивающий их в правах. И тогда мне опять придется вести своих людей под пули.

— Весело, — улыбнулся я. — Мне тут нравится все больше и больше.

После обеда я пошел в архив контрразведки и потребовал выдать дела о покушениях на Карла Хило. К моему удивлению, мне отказали.

— Зачем вам это, сударь?

— Я желаю взглянуть на дела и узнать, что нашло следствие в каждом из этих случаев. Особенно меня интересует последнее.

— Но генерал-губернатор ясно дал понять, что не желает расследования, — твердо ответил толстоватый чиновник в погонах.

— Я не отношусь к отделу контрразведки и трачу на свои увлечения только свое личное время. Покушение на жизнь главы области — это серьезное преступление, и я желаю знать, кто за этим стоит. Это вопрос безопасности империи!

— При всем моем сожалении, сударь Маэл Лебовский, я не могу вам выдать эти дела. Они засекречены, и сторонний человек не имеет права их видеть.

— И все же я вынужден настаивать, сударь, — любезно улыбнулся я.

— А я вынужден вам отказать, сударь! — повысил голос чиновник.

— Я представитель Ассамблеи дворян и Совета магов, двух опор императора, да будет славным его правление. И я имею право взглянуть на эти дела.

— Прошу меня извинить, сударь, но вам отказано в этом праве.

— Ясно, — ответил я ледяным тоном и вышел из кабинета. Есть ведь и другие пути. Но есть и другие задачи.

На всякий случай я пришел проводить подругу Тириона на поезд. Как оказалось, не зря. Тиша из гордости не захотела надевать обычную одежду и поехала в традиционном для своего народа наряде. Тирион вызвался ее проводить, так что по пути обошлось без неприятностей. А вот на вокзале начались проблемы.

— Это вот что такое?! Я тебя спрашиваю! — Одной рукой Тирион держал жандарма за воротник мундира, другой тряс перед ним своим знаком алхимика — сделанным из серебра символом четырех элементов.

— Инаритам запрещено выезжать за пределы Риола согласно постановлению генерал-губернатора, — прохрипел жандарм.

Тирион, красный от ярости, бессильно скрипел зубами. Тиша, опустив голову, стояла рядом, а рядом с ней стояли несколько ее соплеменников. Они держались спокойно. Вокруг уже собрались зеваки, и поддерживали они отнюдь не Тириона и Тишу.

— Сударь, у вас проблемы? — вежливо спросил я у жандарма.

— Ничего особенного, просто эти ди… инариты не умеют читать и тычат мне какой-то бума…

— Кого ты дикарем назвал, собака подзаборная! — не выдержал Тирион.

— Прекратить, — негромко сказал подошедший начальник станции, за его спиной шли трое солдат. — Инаритам запрещено покидать Риол. Прошу оставить здание вокзала.

— Сударь, вы читать умеете? — с самой дружелюбной улыбкой поинтересовался я. — Тут моим почерком черным по белому написано, что я даю разрешение на выезд из Риола этой девушке. Какие проблемы?

— Никаких проблем нет, сударь незнакомец. Вы можете дать ей десять таких бумажек — она не покинет Риол.

— Тихо, Тирион. — Я достал из кармана свой символ мага, золотая пентаграмма ярко заблестела на солнце. — Я полномочный представитель Ассамблеи дворян, и вы говорите мне, что я не могу выписать разрешение этой девушке?

— Этой девушке? — расхохотался осмелевший жандарм. — Ты хотел сказать — этой шлю…

Увидев мою ярость и запоздало заметив символ мага в моей руке, он осекся и побледнел. Я с трудом удержал взбесившегося Тириона и сам от души врезал жандарму по лицу.

— Сударь ничтожество, будь у вас хоть капля чести, я бы вызвал вас на дуэль. — Я повернулся к начальнику станции: — У меня нет желания препираться с вами и состязаться в знании законов. Если эта девушка не сядет на этот поезд, завтра вы будете укладывать рельсы на северной магистрали или даже где-нибудь в колонии. И если вы думаете, что у меня не хватит влияния, чтобы уничтожить одного мелкого чиновника, спросите у Карла Хило мою фамилию.

— Эй, она же не сядет с нами в поезд? — заволновался один из зевак.

— Сядет, — холодно ответил я. — И благополучно доедет до места назначения. Или никто никуда никогда в жизни не приедет. А доказать, что я не причастен к серии странных смертей, мне будет очень просто.