Дисгардиум 13. Последняя битва-1 - Данияр Саматович Сугралинов

Землю усеивали тела павших, которые быстро осыпались пеплом, окрашивая почву в зловещий черный цвет. Над полем боя стоял оглушительный рев раненых и яростные боевые кличи сражающихся, сливающиеся в жуткую какофонию.

За эти краткие мгновения стало ясно, что мои демоны обречены. Координация и тактика демониаков были на голову выше, чем у обычных демонов. Они действовали как единый организм, мгновенно реагируя на любые изменения в ходе битвы, даже на сокрушительные атаки великих князей.

Больше медлить было нельзя, ведь, если не переломить ход сражения, даже присутствия Диабло, Белиала и Азмодана будет недостаточно, и Пустотный легион сметет нас. Тогда и Преисподней конец, и моим надеждам.

Стремительно вернувшись к когорте, я вытащил запас хао, выданный Агваресом.

— Горвал, раздай всем бойцам поровну!

Седой демон вытаращил глаза.

— Откуда?

— Бери, пока дают! — рявкнул я. — Пять минут вам на то, чтобы каждый усвоил свою порцию.

Получив нежданный подарок, демоны поглощали его, бросая на меня странные взгляды. Я заметил, что моему ординарию ничего не досталось: Горвал, видимо, не считал ее бойцом. Себе старый демон тоже хао не взял — неверно интерпретировал мою команду. А может, совесть взыграла.

В Ясности я сконвертировал еще немного хао и вручил его Агате и Горвалу.

— Это вам, поглотите по пути, — сказал я, но, заметив их нерешительность, прикрикнул: — Да берите уже!

Следом я обратился ко всем:

— Тринадцатая когорта, слушай мою команду! Всем приготовиться к бою! Выдвигаемся!

По рядам демонов прокатился удивленный ропот. Некоторые переглядывались с недоумением, другие нервно сжимали оружие.

— Но, центурион, — нерешительно начал Горвал, — разве легат не велела нам…

— Ситуация изменилась, — оборвал я его. — Выполнять!

Горвал колебался секунду, но потом кивнул:

— Есть, центурион! Вы слышали приказ, ублюдки! Поднимайте свои задницы!

Когорта задвигалась, засобиралась, раздался лязг оружия и доспехов. В воздухе повисло напряжение, смешанное с нервным возбуждением.

Мысленно я обратился к Ночи:

— Ты готова к битве?

«Древняя мать инраугов родилась готовой к битве, юный Ааз, — прозвучал ответ в голове. — Ночь будет сражаться рядом с тобой до последнего вздоха».

— Тогда верни свой настоящий размер, Ночь, — мысленно велел я. — Мне нужно, чтобы ты повезла не только меня, но и моих демонов.

«Ночь исполнит пожелание Ааза».

Когда она начала расти, превращаясь в исполинское чудовище, демоны отпрянули в ужасе. Послышались испуганные возгласы и ругательства.

— Чтоб у меня рог отвалился! Что это за тварь? — воскликнул Жег, отступая на шаг.

— Клянусь членом великого князя, я такого еще не видел! — выдохнул Кродис, глаза которого расширились от изумления.

Вернув свой истинный размер, Ночь возвысилась над нами, подобно живой горе. Ее покрытая бронепластинами и шипами шкура переливалась в тусклом свете, а глаза светились готовностью к битве.

— Это наш транспорт, бойцы! — крикнул я. — Забирайтесь!

Демоны колебались, с опаской глядя на огромного инрауга.

— Ну же! — рявкнул Горвал. — Вы что, предпочтете пешком идти на верную смерть?

— Да мы никуда не торопимся… — пробормотал Жег.

Но всех остальных слова Горвала выдернули из оцепенения. Взбираясь на моего инрауга, демоны действовали слаженно, хотя и не без нервозности. Они цеплялись за шипы, подтягивались, тянули руки отстающим, то и дело бросая настороженные взгляды на голову Ночи. В этой взаимовыручке чувствовалось, что мы — вся когорта — стали сплоченнее, словно хао, которое я им дал, связало нас невидимыми нитями.

Когда все девяносто девять демонов, цепляясь за шипы, взобрались на Ночь и закрепили себя ремнями, я занял свое место на загривке и оглянулся, окинув взглядом своих бойцов.

Их отношение ко мне изменилось кардинально. Центурион, добровольно раздавший рядовым свое хао, в их понимании был по меньшей мере святым. Или, если изъясняться по-демонически, благословенно проклятым. Об этом мне говорило не только восприятие, обостренное после встречи со Стражем печати, но и то, что я видел.

Агата не сводила с меня задумчивого взгляда, обжора Кродис смотрел на меня с таким обожанием, словно я был воплощением самого Хаоса. Рокотанк Рубин был готов расплакаться от переполнявших его чувств. Славикус, Фариос и Жег обменивались странными взглядами, испепелитель Даруикинар и инкуб Ницал глядели с неподдельным уважением. Даже молчаливый Мерихим, казалось, излучал одобрение.

Девяносто девять демонов, готовых следовать за мной на смерть. Их глаза горели не только решимостью. Читалось пусть пока и хрупкое, но… доверие? Это придало мне сил.

Но вместе с тем пришла и ответственность за списанных демонов.

Поэтому я передумал немедленно бросаться на север, где сейчас все наши силы стачивались в смертельной схватке с Пустотным легионом. Нет, в той мясорубке от моей когорты ничего не останется. Я не испытывал к этим демонам никакой привязанности, но собирался сберечь как можно больше бойцов. Иначе что я за центурион?

— Вперед, тринадцатая когорта! — скомандовал я. — Больше огня под ногами наших врагов!

— Больше огня! — взревели бойцы.

И по моей команде Ночь понесла нас на восток. Ее мощные лапы сотрясали землю при каждом шаге, а раскаленный ветер Преисподней хлестал мне в лицо. Я сидел на загривке, крепко вцепившись в костяные наросты, чувствуя, как перекатываются под шкурой могучие мышцы.

Мои бойцы, прожженные и закаленные легионеры, повидавшие многое, отчаянно цеплялись за шипы на спине инрауга, издавая то ли стоны, то ли восторженные вопли. Оглянувшись, я увидел побледневшие лица.

— Центурион… может… помедленнее? — выдавила Агата, занявшая место прямо за мной.

— Да бросьте, это же круче, чем на дворфийских горках в Опаловом городе! — расхохотался Славикус, не забывая отхлебывать из фляжки.

— Дай-ка и мне твоего пойла! — взмолился Горвал.

Судя по карте, выданной легатом Лилит, враг особенно сильно укрепился там, где на границе Очага Пустоты было меньше всего зверей и аномалий. Поэтому я намеренно направил Ночь прямо на восток, чтобы нас не заметили, собираясь ударить в наименее защищенном месте. Да, там был сложный ландшафт, скалы и ущелья, перекрытые аномалиями, но я их не боялся: все они, даже невидимые, легко обнаруживались издали благодаря повышенному восприятию.

Наверное, благодаря ему я почувствовал неладное и притормозил Ночь. Ближайшая аномалия виднелась вдалеке, искажая пространство так, что оно выглядело как воздух над раскаленным асфальтом. И лежала она вне нашего пути. Значит, дело было в другом.

«Юный Ааз, под нами кто-то движется», — мысленно предупредила Ночь и начала пятиться.

Земля задрожала, и