Запретный плод - Лорел Гамильтон

После ухода Ронни у меня было два варианта: снова пойтиспать – неплохая, кстати, идея – или начать расследовать дело, которое стольконароду так рвались на меня навалить. Какое-то время я могу прожить, проспавчетыре часа. Если Обри перервет мне горло, я протяну гораздо меньше. Наверное,стоит взяться за работу.

Летом в Сент-Луисе носить пистолет трудно. Что с наплечной,что с набедренной кобурой будет одна и та же проблема. Если наденешь жакет,расплавишься от жары. Если держать пистолет в сумочке, тебя убьют, потому чтоне родилась еще женщина, которая может найти что-нибудь у себя в сумочкебыстрее двенадцати минут. Это закон природы.

Пока что в меня не стреляли, и это ободряло. Зато меняпохищали и чуть не убили. И в следующий раз я допускать этого без борьбы несобиралась. Я умела выжимать сотню фунтов – совсем не так плохо. Но если весишьвсего сто шесть, это ставит тебя в невыгодное положение. У меня все шансыпротив плохого парня из людей моего размера. Проблема в том, что плохих ребятмоего размера долго искать придется. А насчет вампиров – раз я не могу выжатьавтомобиль, то вообще в расчет не берусь. Значит, пистолет.

Наконец я оделась, приобретя совершенно не профессиональныйвид. Футболка слишком на меня большая, до середины бедер. Болталась вокруг менябалахоном. Единственное, что спасало, – картинка спереди: играющие в пляжныйволейбол пингвины, а на переднем плане пингвинята лепят из песка куличи. Люблюпингвинов. Футболку я купила, чтобы в ней спать, и никогда не думала вылезать вней на люди. Ладно, если полиция моды меня не увидит, ничего не случится.

В пару черных шортов я продела ремень для внутренней кобурытипа “приятель дяди Майка”. Мне она очень нравилась, но она была не длябраунинга. У меня для комфортного и скрытого ношения был еще один пистолет –“файрстар”, компактный девятимиллиметровый с обоймой на семь выстрелов.

Белые спортивные носки с изящными синими полосками под цветсиней кожаной отделки белых найковских кроссовок завершили наряд. Я в немвыглядела лет на шестнадцать – и довольно неуклюжие шестнадцать, зато, когда яповернулась к зеркалу, даже намека на пистолет не было видно. Он был хорошо скрытподолом футболки.

Верхняя часть торса у меня худощавая – если хотите,миниатюрная, мускулистая, и не так чтобы на нее было неприятно смотреть. Ксожалению, ноги у меня дюймов пять не дотягивают до лучших ног Америки. Никогдау меня не было стройных бедер, и в мускулистых икрах тоже недостатка не было.Этот наряд подчеркивал ноги и скрывал все остальное, зато со мной был пистолети мне не грозило расплавится в жару. Компромисс – искусство несовершенства.

Распятие висело у меня под футболкой, но я на всякий случайдобавила к нему освященный браслет на левой руке. Три крестика болтались насеребряной цепочке. Шрамы тоже оказались на виду, но летом я делаю вид, что ихпросто нет. Даже подумать не могу ходить с длинными рукавами втридцатиградусную влажную жару. Руки отвалятся. И когда у меня руки обнажены,шрамы все одно замечают не в первую очередь. Честно.

“Аниматор инкорпорейтед” переехала в новое помещение, и мытам всего три месяца. Напротив нас теперь кабинет психолога – никак не меньше,чем сотня в час, дальше по коридору пластический хирург, два адвоката, одинбрачный консультант и компания по недвижимости. Четыре года назад мы работали впустой кладовой при гараже. Бизнес шел не плохо.

И основной удачей мы были обязаны Берту Вону, нашему боссу.Он был бизнесмен, шоумен, рвач, ловчила и мошенник. Нет, ничего незаконного, но… понимаете, люди мыслят о себе как о хороших парнях – тех, кто в белых шляпах.Некоторые носят черные шляпы и этим гордятся. А у Берта цвет серый. Иногда мнекажется, что если его порезать, потечет не кровь, а свежеотпечатанная зелень.

То, что было редким талантом, неотвязным проклятием ирелигиозным опытом – вызов мертвецов из могил, – он превратил в прибыльныйбизнес. У нас, аниматоров, был талант, но это Берт знал, как заставить егоприносить прибыль. С этим трудно было спорить, но сегодня я собираласьпопытаться.