Кукла 5 - Мир

Доктор все это видел, но видимо думал, что мать закрывает собой дверной глазок. Явно думал о том, что такая долбёжка в четыре руки и одну ногу по жестянке еще сильнее напугает деток, и фигли они кому что откроют, но всё равно никуда не уходил, терпеливо ожидая дальнейшего развития ситуации, явно веря в чудо.

А еще в подъезд выглянул сосед, осматривая площадку с хмурым видом и явными раздумьями «А не позвонить ли копам? А не грабят ли опять соседи?» но его заметил отец, прекратил стук и лягания, подошел, поздоровался. Через полминуты беседы, сосед его явно узнал и успокоился, удалившись в квартиру. А мы с сестрой, вздыхая, все же решили пустить предков в их же дом. Ну и этого, доктора, заодно — не выпихивать же его магией в самом деле? Еще доложит кому! Не надо!

Дверь открылась, сама, без нашего прямого участия. Мать конечно дергала ручку, но ключом не водила, а дверь открылась… в прочем, учитывая вполне отчетливый звук топота маленьких ножек за дверным проёмом, все было вполне очевидным. Ну мы — забились под стол в своей комнате! А вдруг не найдут? Не по серьёзному конечно, но…

Хмурый мистер врач, зашедший в квартиру, разувшийся и осмотревшись, вычислил наше положение довольно быстро, я бы даже сказал — мгновенно!

— Они наверняка под столом в своей комнате, она же у них есть? Ну вот, или в гостиной, или же под кроватью спальни.

Она закрыта, и они туда не ходят? А стол в гостиной стоит неприкрытый скатертью и там не спрятаться? Ну тогда точно у себя!

Опыт, чё! И этот же опыт подсказал ему самому под стол даже не заглядывать, чтобы не пугать, и вообще в комнату к нам даже не заходить вперед родителей, чтобы и не ходить потом с прокушенными руками — опыт, да! И шрамы на руках.

И поэтому он решил к нам в комнату не заходить вообще, и после предков тоже, чтобы не нарушать территорию маленьких зверят — профи! Настоящий спец! Решил вести приём на диване в гостиной! На нейтральной полосе, так сказать.

Обнаружил пустую кастрюлю под столом, что была туда мной перемещена из-под койки мамки с папенькой, когда те предались забавам. Явно задался вопросом, что она тут делает, и почему от неё столь сильно пахнет медицинской химией, и что вообще за бурду в ней держали, хранили и варили, что она оставила свой след на коррозионностойком металле посуды.

Родители тем временем выковыривали мою сестренку из-под стола детской.

— Не пойду! Не хочу! Не буду! Нет!

Интересно, они вообще понимают, что все эти её кривляния и брыкания, это просто фарс и глупость? Просто… игра! Забава! Постановка! И ничего кроме. Наверное, да, так как силой нас вытащить и утащить даже и не пытаются, работая преимущественно словами, давя на мораль и чувства.

— «Шлеп!»

Или нет — мать только что прописала дочурке душевный шлепок чуть пониже спины и сестра тут же застыла истуканом, словно бы успокоившись. Мать, удовлетворённая проделанной работой, решила, что воздействие подействовало, и дернула её за руку, чтобы вести к врачу — сестренка даже не дрогнула.

Отец в это время пытался ухватится за скользкого меня, что для его рук, словно кусок мазанного маслом стекла — попытки уцепится к успеху так и не привели. Зато я вылез сам, встал рядом с сестрой, взяв её за руку, закрыл плотнее дверь в комнату не сходя с этого места, и мы вдвоём, внимательно посмотрели на предков.

— Вы же понимаете, во сколько раз мы вас сильнее? — сказали мы синхронно, хоть и не репетировали подобную речь, так говорить в унисон и одновременно.

И мать с отцом побледнели почти столь же одномоментно и синхронно, как мы говорим.

— Вы же понимаете, что мы пятизвездочные охотники? — посмотрели мы сначала на мать, а потом на отца, синхронно двигая головами, намекая на то, что о нас после нашей смерти вещают во всех СМИ, — Которых пытались убить, но не смогли. Зачем весь этот фарс?

Мать побледнела еще сильнее, и сжала ручки вместе внизу живота. Отец стиснул зубы и сжал кулаки, держа руки вдоль тела. Не знаю, какие там эмоции сейчас у них в головах, но кажется, осознание всего, только что тюкнуло их по голове. И больно. И сильно. Зато может быть хоть немного протрезвеют! И не будут пытаться окружить нас тем, чем ненужно, влезая в то, что не следовало бы, неся проблемы.

Мы же, все так же держась за руки, степенно проследовали мимо них и вышли в коридор, пройдя сквозь дверь, которая не открылась. И пришли гостиную к доктору, который разложил там свои инструменты.

Зачем пошли? Поиздеваться немного! Над бедным человеком… Потому что хотим! Ну, сестра… хочет, а я соучастник! Ничего не могу с собой поделать, да!

— А! Так вы те самые Лари и Лина! Проходите, я не кусаюсь! Я добрый доктор…

— Что кушает детей? — выдала сестрёнка невинным голосочком.

— Нет, что вы, — улыбнулся он, и мне что-то перехотелось слишком сильно над ним издеваться.

Он… хороший! А, сестрёнка, ты… ну ладно! Только… чуть-чуть! Немножечко. И выпроводить.

— Давайте я вас хоть осмотрю, — подошел он к нам, замершим в проходе, улыбаясь радушно и не смущаясь того, что девочка подстрижена явно криво-косо, а я — побрит на лысо, словно плешивый.

Что у неё шрам на щеке, и явно свежий, и рана эта явно была глубокой, а я просто… подкопчённый, причем довольно свежо копчено, и словно песком тертый, да с красными глазами.

— Вас родители… не бьют случаем? — тихо-тихо прошептал он, осматривая мою голову.

Сестра тут же замотала головой.

— Если что, то вы можете мне все рассказать.

— Не бьют. — ответил я твердо, — Это после того… того… — у меня из глаза покатились слезы, потому как я вспомнил, как разрушалась одна из любимейших мною цивилизацией.

Как горели города, разрушались деревни, как величайший народ, обращался в дикость и дикарство. Как галактическая сила, превращалась в отдельные анклавы, забывая о своем былом величии, или поклоняясь прошлому, как божеству.

Или преклоняясь пред Хаосом, словно бы оно было их творцом и богом, хотя это равносильно поклонению солнцу, что просто шар плазмы средь пустоты, и не умеет исполнять желания и понимать мысли и слова простых смертных.

Вспомнил и их короля, еще живого, и молодого! Вспомнил то, как участвовал в даровании ему бессмертие, пусть и условного, и там, на той записи, что