Сын льва - Андрей Астахов

– Я сама так думала. Теперь не помешает подумать о еде.

– Точно. У тебя есть идеи?

– Они должны быть у тебя. Ты мужчина. Добывать пищу – твоя задача. А я пойду умоюсь. – Тут Каста засмеялась: ее очень забавлял огорошенный вид Вислава и остальных ее спутников. – Задача женщины – быть ухоженной и опрятной в любой ситуации.

* * *

Вислав в конце концов сумел соорудить примитивную рыболовную снасть из кусков пеньки и очень кстати обнаруженного медного гвоздя, который и вытащил из обшивки судна. На наживку пошла пойманная одним из каторжников крыса. Лезвием Самбара Вислав разрезал крысу на кусочки, заставив Леодана несколько раз испытать острые приступы тошноты. Боги и на этот раз были к ним благосклонны: после нескольких неудач, когда схватившая наживку рыба срывалась с крючка, Вислав сумел поймать странную рыбину, плоскую, с длинным хвостом и огромной пастью.

– И это можно есть? – спросил Леодан, брезгливо глядя на бьющуюся на палубе рыбу.

– Это скат. Не самая плохая рыба, если хочешь знать.

– Но мы же не можем съесть ее сырой!

– О, малыш, вот это как раз не проблема! В трюме полным-полно деревяшек, тащи-ка их сюда.

Леодан почти с трепетом наблюдал, как Вислав, уложив обломки досок и щепки в одну из жаровен на баке, развел огонь. Развел без огнива и кремня, будто из воздуха вызвав язык пламени.

– Боги, как ты это сделал? – воскликнул юноша.

– Всего лишь простое заклинание Вызова Огня. Сущий пустяк.

– Мне воистину повезло, что ты оказался рядом со мной в такую минуту! – сказал Леодан, и глаза его увлажнились.

– Везение везением, а есть хочется.

– Ну вот, мужчина выполнил свою работу! – раздался за спиной Вислава голос Касты.

Селтонка была в отличном расположении духа. Пока мужчины ловили рыбу, она при помощи камня Айвари свела еще несколько шрамов у себя на животе, руках и груди, а потом вздремнула, прикорнув на полу капитанской каюты. Теперь она чувствовала себя бодрой и полной сил. Только ужасно голодной.

– Эту рыбу можно есть? – спросила она, глядя на затихшего ската. – Выглядит она на редкость мерзко.

– Все равно ничего другого у нас нет, – заметил Вислав. – А эту рыбу есть можно. Я слышал, мясо у нее вкусное.

– А огонь откуда? – Каста заметила пламя в жаровне.

– Это Вислав развел, – вставил Леодан.

– Так ты мастер на все руки? – Каста с интересом посмотрела на вора. – И в какой стране родятся такие вот мастера?

– В очень далекой. Что-нибудь слышала о Рэше?

– Ничего.

– Рэш – это моя страна. Она далеко на севере, в краю снегов и дремучих лесов.

– А как ты оказался в Дарнате?

– Долго рассказывать. Скажем так – у меня была бурная жизнь. Пришлось много побродить по свету. Но я рад этому. Не люблю сидеть на одном месте дольше месяца.

– Понятно. Воровское счастье зовет, верно?

– Я ведь не всегда был вором, – сказал Вислав, снимая со ската кожу лезвием Самбара. – Я был послушником в монастыре. Потом студентом. Потом солдатом. Потом бардом. И ты знаешь, у меня получалось слагать стихи и песни. Правда, я всегда стеснялся собственных сочинений.

– Вот как? – Каста хмыкнула: этот странный человек вызывал у нее все больший и больший интерес. – И ты можешь спеть мне какую-нибудь свою песню?

– У меня нет ни цитры, ни лютни.

– Спой просто так, без цитры и без лютни. Хочу послушать.

– Ну если дама просит… – Вислав на пару мгновений задумался, потом запел.

Любил я девчонку с глазами как звезды – ой-о!

На ложе свое забрать захотел я ее.

Сказал мне отец: «Послушай, малец,

Подам я хороший совет:

Жениться тебе рановато еще —

Тебе же всего десять лет!»

Любил я девицу с глазами как звезды – ой-о!

На ложе свое забрать захотел я ее.

Но молвил отец: «Послушай, юнец,

Других, что ли, радостей нет?

Жениться тебе рановато пока —

Тебе же всего двадцать лет».

Я женщину встретил с глазами как звезды – ой-о!

На ложе свое забрать захотел я ее.

Сердился отец: «Послушай, глупец,

Ты с ней наживешь себе бед.

С женитьбой ты можешь еще подождать —

Тебе же всего сорок лет».

Старушка-соседка мне строила глазки – ой-о!

На ложе свое забрать захотел я ее.

Отец с того света явился и молвил:

«Мой сын!

Ты прожил один всю жизнь до седин,

И что-то менять смысла больше уж нет,

Когда тебе семьдесят лет!»

– У тебя неплохой голос, – сказала Каста, едва Вислав закончил петь. – Но песня дурацкая. Ты правильно сделал, что перестал сочинять.

– Что, так плохо? – спросил Вислав с хитрой миной.

– Отвратительно. Вообще ненавижу поэтов.

– Это с чего бы? Насколько я знаю, в Дарнате много виршеплетов прославляли твою северную красоту и твои подвиги на арене.

– Все они болтуны и фантазеры. Зачем писать о ратных подвигах, если ничего в них не смыслишь?

– Не смыслишь?

– Конечно. Поэты слагают стихи о великих богатырях. И врут нагло и без меры. – Каста помолчала, припомнила нужную строчку. – Вот, например: «Взял Гезион свой лук, послал стрелу, как гром, на тысячу шагов, пробив и щит и латы». Где это видано, чтобы из лука стреляли на тысячу шагов? Самое большее, на шестьсот шагов, и то попасть с такой дистанции в цель сможет только великий лучник из самолучшего лука. А из обычного и за триста шагов не попасть. Да еще и латы и щит пробить – смех. Посмотрела бы я на этого поэтишку на стрельбище! Он бы из лука за пятьдесят шагов в корову не попал. А все туда же, воспевает… А бой на мечах? Послушаешь всех этих сочинителей, в каждой второй балладе мечом рубят – только клочья летят. А мечом не рубят, а режут или колют, вот так. – Каста сделала несколько показательных движений, действуя воображаемым мечом. – Меч – тот же большой нож. Рубят топором. Меч – оружие дорогое, клинок надо беречь. Начнешь лупцевать им как палкой, в момент исщербишь все лезвие.

– Да ты просто прирожденный критик, Каста, – искренне восхитился Вислав.

– А как они о смерти пишут? – Лицо Касты помрачнело, жесткая складка появилась между бровей. – Будто о чем-то хорошем. Убил, мол, врага, честь и слава тебе, герой! Сразу видно, сами никого ни разу не убивали. Не знают, что это такое, когда всадишь меч в человека и видишь в этот миг его глаза. У него кишки из раны вывалились, он уже сказать ничего не может, вот-вот помрет, а в глазах ужас и мольба: «Не бей меня больше, мне больно!» Ни один из бардов никогда не написал о том, как воняют пропоротые внутренности. Или о том, что человек в миг смерти обсирается. Болтуны дешевые, одно слово. Шавки изнеженные, вроде этого. – И Каста показала на Леодана. – Только и знают, что враками своими людям голову морочить.