Подземелья Альгоры - Дем Михайлов

Утро началось бодро.

С мамы Лены.

Родную маму я видел лишь мельком, когда заглянул в родительскую спальню, где она, сидя перед зеркалом, выбирала серьги, готовясь к очередному утреннему выходу в свет, и на свое чадо (то есть меня) внимания обратила немного, мимоходом чмокнув меня в щеку. Тогда же мама нервно взглянула вниз и влево — где находилась наша громадная кухня — и шепотом поведала, что разбушевавшаяся Лена с утра обвинила их в попустительстве и разгильдяйстве в вопросах воспитания детей. Обвинила так горячо, что отец умчался на работу за пару часов до срока, пообещав надрать Кире зад, как только она вернется. Поэтому я его и не застал. На вопрос матери, знаю ли где сейчас Кира, я пожал плечами, горестно вздохнул и отправился завтракать.

Еще спускаясь по лестнице, услышал яростное бренчание посуды и невольно поежился. Нервная мама Лена зрелище не особо приятное. Особенно с утра пораньше и когда толком не выспался.

— Доброе утро! — с порога начал я, вдоль стены просачиваясь к холодильнику.

— Да где ж оно доброе?! — рыкнула домоправительница, вбивая кулак в комок лежащего на столе теста и яростно его проворачивая. — Где доброе?! Так и не явилась! Видано ли?!

Кто подразумевался под «не явившейся», долго думать не требовалось. Я уже успел заглянуть в комнату сестры и убедиться, что там ничего не изменилось и на кровати не появилось сопящее в подушку чудо.

Уверен, что Лена заглядывала в комнату сестры уже раз двадцать, хотя просочиться в дом незамеченной у Киры ни за что не получилось бы. Наша домоправительница настолько бдительна, что даже тараканы стучатся, перед тем как войти.

— Да придет она, мама Лена, — в очередной раз заверил я домоправительницу. — Куда денется?

— В рабство! Забрали!

— Куда-куда?!

— В рабство сексуальное! Опоили да и забрали, изверги!

— Ее не заберут, — фыркнул я. — А если заберут, то через день вернут обратно, да еще и с приплатой. Хе!

— Ты не хекай! Сестра родная пропала, а тебе Михаил, хоть бы что!

— Да не пропала она! У подруги ночует. Или У друга.

— У кого, у кого? У друга? То есть у мужика?! Кто такой? Где живет?!

— Да я для примера, мама Лена! Должна же быть у Киры личная жизнь!

— А я должна про эту самую личную жизнь все знать! В подробностях! Вот только пусть вернется! Я ей такое устрою! Про всех мужиков сразу позабудет! Садись завтракать!

— Я йогуртом обойдусь, — поспешил разочаровать я нашего цербера. — Полулитровым и фруктовым.

— Только встал и уже про «поллитра» думаешь!

— Так ведь не водка! Йогурт!

— Смотри у меня, Михаил! Ну Кира! Ну бедовая!

— Ага, — согласился я. — Она такая. Ну, я пошел!

— Йогурт проглотишь и опять в свой ящик залезешь?

— Не ящик, а устройство, созданное для поддержки полного погружения…

— Залезешь, значит?

— Ненадолго.

— Ладно уж, — вздохнула мама Лена. — Все равно пока заняться тебе нечем. Все лучше, чем по девкам блудным шататься.

— Почему блудным?! Нет у меня таких!

— А какие есть? — мгновенно прицепилась мама Лена.

— Э-э-э… Мама Лена! Там мама такой открытый наряд одела, что из одежды в нем серьги самые большие по размеру.

— Ах ты ж… Столько лет уже стукнуло, а все одно «мини» на уме!

— Сколько?! — обиженно донеслось от двери, и в кухню вплыла уже одетая мама. — Мне всего тридцать пять!

— Да конечно! А то я не знаю, сколько годков тебе, милая! В прошлом году стукнуло ровно…

— Леночка!

— Чего?

— Ну не надо о грустном!

— У тебя дочь неизвестно где шляется, а ты все о веселье думаешь? Садись завтракать. А потом одеваться пойдешь. А то юбку-то одеть ты и позабыла!

— Вот же юбка.

— Это не юбка, а сплошная экономия материала! Вот портные пошли! И деньгу зашибают и на ткань не тратятся! Сплошной прибыток у них! А это что такое? Чей-то ты, мать, черный кружевной лифчик напялила под прозрачную блузку? Грудь показать? Так было бы чего показывать!