Хозяева руин - Виктор Ночкин

– Погоди, а Салоеда они зарезали, правильно? – спросила Яна. – Хозяина «Балагана»? Он-то при чем в этом деле?

– Он не в деле. Особисты поначалу думали, что мы ему груз толкнули. Ну прикиньте – мы в этой истории вообще никто, случайно взяли ценный груз, о котором ничего не знаем, ну и сбагрили его покойному. То есть особисты так посчитали, Щелоков посчитал.

– А-а…

– Обыскали его апартаменты – ничего нет. Тогда и нашу комнату обшарили. Помнишь, пигалица, ты говорила, что заметила следы обыска? Ну и заодно смерть Салоеда поставила нас в неудобное положение, так нас легче было уговорить отправиться в вылазку с фальшивыми краевцами. А на краевцев никто не подумал, что они убийцы. Ну, еще бы – им же Лес не велит подобного!

– Это тебе Щавель рассказал?

– Не совсем рассказал. Это я из его слов так сложил, по кусочку.

– Вот, значит, как… – заговорил Алекс. – Эта часть истории теперь прояснилась. Но что теперь? Как разговор с особистами прошел?

– Я назвался капитаном Лукошиным, вы слышали. Сказал, что временно потерял память, потом стал вспоминать, вернулся на объект КИБО-3, там вступил в контакт с группой, направленной за сывороткой. Сказал, сейчас выполняю задание, о котором не имею права рассказать. Ну, приврал маленько, не без того.

– Маленько, – ехидно вставила Яна. – Ты же им правду рассказал! Ну почти все ведь правда!

– Видишь ли, пигалица, вранье должно быть скромным, незаметным, малюсеньким и спрятанным в большую правду. Если ты, конечно, хочешь, чтобы прокатило. Когда ты обманываешь человека, потом неизбежно всплывают какие-то нестыковки. Тогда приходится врать снова, чтобы прикрыть ту, первую, ложь. Потом возникают нестыковки во втором слое неправды, и ты снова врешь, чтобы их прикрыть. В конце концов сама запутаешься в своих обманах. Нет, я все верно сделал. Щелоков вызвал свое начальство по рации, доложил обо мне. Они пробили по своим базам данных – точно! Есть капитан Лукошин, служил на КИБО-3! Точно! Пропала группа, направленная на этот объект! Они там, в штабе, очень заинтересовались моей персоной. Меня тут же табаком угостили… Щелоков бы еще что-то спросил, но я незаметно активировал «катушку», и все, привет. Электроника у них отрубилась, связь со штабом сдохла. Щелоков решил, что возникли какие-то неполадки, и рацию можно починить. Ну, меня сюда, к вам, а его парни возятся с онемевшей рацией. В общем, времени у нас немного. Скоро особисты поймут, что рация накрылась окончательно, и решение нужно принимать самим. Тогда меня опять беседовать… хм… пригласят…

– Себя ты отмазал, – заметил Алекс.

– Да, меня будут беречь и после окончания операции передадут в штаб. С вами сложнее. Я сказал, что вы мои агенты, я вас завербовал для выполнения своей задачи. Мол, я давно понял, что они, Щавель с Ясенем, из Армии Возрождения. Но у меня же задание секретное! Я не мог им ничего раньше сказать, поскольку они сами работают под прикрытием. Кстати, сказал, что рация у Ясеня в рюкзаке – еще до того, как ее извлекли. Еще сказал, что иначе мы бы смылись до прихода Батьки. В общем, мы не взяты в плен, а присоединились к группе Щелокова. Не уверен, что вам это поможет. Вот такая штука.

– Но мы же твои агенты? Нас не станут убирать как ненужных свидетелей? – без особой надежды спросил Алекс.

Швед помедлил с ответом.

– Не знаю, Леха, – проронил он погодя. – Щелоков сложный человек, трудно сказать, что у него на уме. Если придется отсюда скрытно идти, он может не захотеть трех пленных с собой брать.

– Скрытно?

– Видишь ли, я из разговоров понял, что настоящий НИИ Биотехнологий здесь недалеко. И этот груз, что в кофре, поможет туда добраться. Если Щелоков решится, то с этой же группой направится в настоящий НИИ. Пока Черный Рынок не забеспокоился, куда исчез Батька. Еще один момент – в НИИ пойдут не все армейцы. Колонну с бэтээром не проведешь незаметно, армейцев наверняка засекли. Значит, большую часть отряда Щелоков отошлет, чтобы Черный Рынок посчитал, что возвращаются все, и не искали его с оставшимися.

– Значит, у него людей будет немного и тащить пленных с собой опасно. Паршиво звучит, – подытожил Алекс. – Что ж нам делать?

– Давайте сейчас решать, потому что меня скоро снова уведут.

– Швед, пока тебя не увели, приложи руку, – спохватилась Яна. – Нам нужно выломать решетку на двери. Я просила Алекса, но он же растяпа!

Это было их обычной подколкой, и Алекс, конечно, не обиделся. Он объяснил:

– Там нужно очень осторожно, чтобы караул не заметил. То есть решетка должна держаться. Один прут я уже оторвал, еще бы парочку, остальное можно будет сразу отдирать.

Красный огонек самокрутки Шведа поплыл к двери, на миг в его свете мелькнули ржавые прутья, о которых говорила Яна. В тесный круг света вплыла левая рука Шведа, взялась за железяку… Потом огонек нырнул вниз и рассыпался искрами – Швед потушил самокрутку. И тут же в темноте противно взвизгнул ржавый металл.

– Вроде готово, – объявил Швед. – Дальше боюсь ломать, могут заметить.

– Дальше я сам, – заверил Алекс. – А о шамане ничего не слышно?

– Нет, пропал шаман. Только, по-моему, он не такой человек, чтобы просто сбежать. Шаману убийца Салоеда нужен. А он здесь… о, кажется, за мной. Шаги на лестнице, слышите? Значит, пойду снова со Щавелем толковать.

– Эй, а нам-то что делать?

– Честно говоря, не знаю. Попытаюсь повернуть разговор так, чтобы вас тоже взяли в НИИ… ну а там, в дороге, как-нибудь случай представится.

– Я не хочу «как-нибудь», – заявила Яна. – Нужно нашу добычу выкрасть снова, а ты узнаешь у Щавеля, для чего это вещество в ампулах и на сколько оно потянет.

– Яна, сейчас вопрос стоит так: расстреляют нас или нет, – напомнил Алекс. – А ты о добыче!

– Вы, главное, сами ничего не испортите, – вздохнул Швед. – Решетка эта… Зачем я ее?..

– Все правильно! – отрезала Яна. – Да, и зажигалку нам оставь!

Но поспорить им не удалось, охрана уже спускалась в подвал. Швед не ошибся, это явились за ним. Когда шаги Шведа и охранников стихли, Яна заявила:

– Нет, ничего у него не выйдет. Не отмажет он нас, нужно бежать!

– И оставить Шведа здесь?

– Он выкрутится. Как только перестанет за нас переживать, тут же что-то придумает. Я только одного боюсь: когда он охрану раскидает и сбежит, не догадается мой кофр прихватить.

– Твой?

– Ну, наш. Ладно, наш. Ты оценил, какая я сговорчивая?

– Охо-хо…

– Хватит вздыхать, ломай решетку.

Яна прошуршала в темноте к нарам, на которых курил Швед, и нащупала зажигалку. Алекс собрал все, что могло помочь в сооружении светильника. Несколько смятых бумажек, нитки… Пришлось еще пожертвовать куском подкладки. Яна добавила к его находкам несколько проволочек, из которых скрутили древко – из всего этого удалось сделать жалкое подобие факела.