Эра героев. Антимаг - Анатолий Шкирич

– О, боги, можешь быть хоть высшим командором и владычицей Западной Империи одновременно, – Сол двинулся подальше от входа в храм и его ярких ламп.

Вдруг позади него послышались шаги и сдавленное рычание.

– Что, мне еще и извиняться? – Костяк повернулся.

Чья-то рука с невероятной силой вцепилась в его плечо. Издавая хрипы, из темноты выдвинулось синюшное лицо с безумным взглядом.

– Э-э, я твое сало не трогал, девок не щупал, – Сол попытался стряхнуть руку.

Челюсти с прореженными рядами желтых зубов открылись, обдав костяка жутким зловонием, и потянулись к тому месту, где у Сола должно было быть горло.

Перехватив руку мужика, скелет шагнул в сторону и повернул запястье, очутившись за спиной странного гостя. Но вывернутая под неестественным углом рука не отцепилась. Удерживаемый в позиции, когда любой замер бы от боли, боясь шевельнуться и сломать себе руку, мужик дернулся и потянулся второй рукой.

– А ты упертый малый, – и рука мужика неприятно хрустнула.

Теперь зал был полностью освещен, и, удовлетворенно кивнув, Александр присел на скамью, подвинув ближе к себе запеченные в меду куриные окорочка. Эллис с Мидасом разливали по небольшим кружкам местный напиток с терпким запахом. Сол же, видимо, где-то еще бродил, но узенькие застекленные окошки находились слишком высоко, чтобы из них выглянуть.

«Да и что может с ним случиться? – Александр вцепился зубами в сочную ножку. Но воображение тут же пришло на помощь: – Маньяк – смотритель кладбища, на чьем счету уже десятки загубленных жизней скелетов и разумных зомби. Дикая стая собак, увидевших перед собой вкуснейшие косточки. Или учитель, придумавший, как компенсировать нехватку пособий по анатомии в местной школе».

Александр с удивлением понял, что беспокоится. Не то чтобы и раньше, в реальном мире, причин для этого не возникало. Но там уже много лет он был практически один, ему не было за кого и почему переживать.

«Вот же ж!.. – чертыхнувшись, он отложил аппетитный кусман. – Нет. Так я спокойно не поем. Ночь темна, полна всякой ереси и так далее».

– Пойду, гляну, как там Сол, – встретив удивленные взгляды, он поднялся со своего места.

Снаружи донесся топот, и в двери храма ворвался Сол с развевающимися за спиной остатками плаща. В плечо костяка вцепились чьи-то пальцы, плавно переходя в вырванную из сустава руку. Крови из нее не текло, да и вид у конечности был слегка разложившийся.

Частично съеденный ужин Александра поднялся к горлу, где все же был удачно перехвачен.

– Ты чего это? – поинтересовалась Эллис. – О! Нашел себе запасную конечность?

Сол отцепил мертвую хватку пальцев, и рука улетела во мрак ночи, откуда уже слышался хор отвратных голосов.

– Там зомбяки! – Сол захлопнул створки двери и кинулся к ближайшей скамейке.

– И? Ты вроде как тоже не особо живой, – усмехнулся Мидас, не торопясь отказываться от куска курицы.

– Они дикие!

Лица всех спутников Александра мгновенно омрачились. Толстяк бросился помогать тащить лавку. Эллис нахлобучила шлем и начала копаться в пожитках.

Александр почувствовал себя в центре надвигающейся неизвестной катастрофы.

– Эмм, может, расскажете, в чем дело?

– Это не оживленная стихийным источником магии нежить, а поднятая из земли какой-то разумной тварью, – девушка вытащила из мешка пару сабелек и кинула одну Солу. Скелет поймал ее на лету и радостно осклабился. – Разума у них меньше, чем у голубя. Только жажда сожрать кого-нибудь, – вторую саблю она протянула Александру, явно побоявшись кидать.

Александр взмахнул легким клинком. Ничего тяжелее ножа он до сих пор не держал, но хотя бы знал, за какой конец держаться. А дальше надо было просто рубить: едва ли мастерство понадобится в битве с мертвецами. Именно на это он и надеялся.

«Я ведь всегда мечтал подвесить над столом пару клинков. И сходить на фехтование или записаться в тир. Но, как всегда, все осталось в планах. Кто ж знал, что придется сражаться за свою жизнь музейным экспонатом!»

Входная дверь затрещала под могучими ударами. В створки будто бились разъяренные деревья, а не слабая человеческая плоть. Почти все скамьи уже подпирали вход, но дверь все равно ходила ходуном, и кое-где по ней начали расползаться трещины. В воздухе повис отвратительный запах разлагающихся тел.

«Может, выдержит?» – с надеждой подумал Александр, но тут стонуще-рычащие звуки переместились вдоль стен, и вот уже разлетелось первое стекло.

– К окнам, живо! – скомандовала девушка.

Сол с Мидасом подхватили две оставшиеся лавки и выставили их концами в узкие проемы. Толстяк уселся на них, не давая пропихнуть внутрь. Скелет же побежал к опасно шатавшимся дверным подпоркам.

– Давай к тем! – Эллис махнула ему на два левых проема, а сама встала у стены напротив.

Деревянная рама чуть выше девушки затрещала и вывалилась наружу. В проеме появился оголенный череп с остатками волос, и пара рук начала судорожно протискивать в проем остальное туловище.

Это было не столько отвратительно, сколько противоестественно. Нечто давно погребенное и мертвое оказалось вновь в мире живых. Пустая оболочка человека.

Александр поднял саблю и шагнул было к Эллис, но девушка остановила его жестом.

Наемница подняла над головой в замахе клинок, ожидая, пока живой труп не закупорит собой окно. Втянувшись наполовину, существо увидело людей и, забыв о необходимости ползти дальше, замахало облезлыми пальцами с отросшими ногтями.

Резкий взмах – и металлическая полоса отделила голову от тела. Череп упал под ноги девушке, его челюсти несколько раз дернулись, а выпяченные глаза дико задергались. Безголовое туловище поскребло руками по стенам, сдирая штукатурку. С перебитой шеи трупака отвалился кусок гнилого мяса, потекла мерзко пахнущая коричневая жижа.

Отвернувшись от малоприятного зрелища, Александр едва не пропустил момент, когда в его окно влез мертвяк. Застыв на мгновение, он всмотрелся в когда-то красивое лицо молодой женщины. Но пустое выражение глаз и жуткий оскал преобразили ее лик. Сейчас это был уже не человек и даже не животное, а что-то ужасное, таящееся в каждом живом существе, но находящее выход лишь в мгновения бессмысленного и жестокого убийства.

Придя в себя, он взмахнул наотмашь саблей, ударив по тянущейся конечности. Сталь легко прошла сквозь обрывки грязного рукава, но застряла, словно врубившись в полено, в жилистой плоти. Тяжелый топор дровосека был бы сейчас куда уместней легкой сабли.

«Цепная пила – вот что спасло бы положение», – картинки плоти, разрываемой зубчатой лентой, мелькали перед глазами, пока Александр пытался отрубить руку. С внезапно нахлынувшей яростью он раз за разом обрушивал саблю на гнилое мясо, бледно-желтую кость и смердящую смесь из грязи и крови. Он не чувствовал ни ненависти, ни сожаления – лишь желание жить. И он бездумно рубил и кромсал дергающуюся плоть. В этот момент во всем мире для него ничего другого не оставалось.