Разбуженные боги - Александр Логачев

Он провел рукой по поясу. «Свет восемнадцати лун» на месте, пенал на месте. Еще бы им не быть на месте, когда он постоянно контролировал наличие этих предметов во время плаванья, то и дело касаясь их рукой. Стоило ли огород городить с добыванием меча и грамот из форта, чтобы пошло утопить все это в бухте? Между прочим, и книжица, потеря которой ничуть не расстроила бы господина посла, тоже все еще торчала за поясом. Словом, он неплохо справился с штормовым плаванием.

Над ним склонился Хидеойоши.

– Там еще айн! В воде! – прокричал Артем.

– Видим! – в свою очередь прокричал Хидеойоши. – Сейчас вытянем!

– Вы все здесь?!

– Да! У нас все удачно. Даже легко. Ветер был тише.

– А Такамори?! Здесь?! Не здесь?!

– На берегу! Сейчас! Иди смотри!

Артем вскочил и поспешил к борту, покачиваясь и оскальзываясь на мокрой палубе. Некоторые из волн, раскачивавших корабль, переваливались через борт и били его по ногам, норовя свалить. Раз они его свалили-таки, и Артем больно приложился локтем о доски, после чего в полной мере осознал, как появляются на свет морские ругательства, отличающиеся особой заковыристостью и цветистостью по сравнению с сухопутными.

Артем вцепился руками в борт, отворачиваясь от брызг и морщась. Справа от него китайские матросы под одновременным командованием капитана и Садато как раз втягивали на палубу айна. Колчан торчал у него за спиной, и Артем заметил, что в нем каким-то чудом удалось удержаться одной стреле. Лук айн не стянул и не выбросил. То ли тот ему не мешал, то ли его любовь к лукам оказалась столь велика, что он готов был сам пропасть, но с этим оружием не разлучиться. Впрочем, пусть его. Артема сейчас интересовал отнюдь не дикарь.

Когда корабль ухал вниз, берег заслоняла мрачная стена воды, но потом судно подымало вверх, и тогда можно было что-то разглядеть на острове.

– Видишь? – прокричал Хидейоши, вставший рядом.

– Вижу!

Артем видел на берегу сбившихся в кучу, мечущихся людей. Они проворно двигались, махали руками, в которых блестел металл.

– Там точно Такамори?

– Да, я видел, – прокричал в ответ Хидейоши. – Он сражается.

Как же так? Откуда он там взялся? Значит, он тоже тогда бежал от мыса и это за ним гнались? Но почему же он не поплыл следом? Ведь он не мог не видеть Артема и айна, готовящихся к плаванию.

– Господин посол! – это подошел усатый капитан.

– Да.

– Господин посол хочет выйти в море, да?

– Да, капитан.

– А знает ли, господин посол, что это… – Капитан замялся, подбирая слово.

– Безумие? – помог ему Артем. – Почти безнадежное дело? Господин посол знает. Но если мы не выйдем, то всех нас перебьют вако, а сперва еще и пытать будут. Так хоть умрем свободными людьми. Для тебя, моряк, это и вовсе хорошая смерть – в волнах, в бурю.

– Тогда господин посол должен торопиться. Ветер делается еще сильнее. Если промедлим, то я не смогу вывести корабль в море.

– Он выбрал смерть в бою.

– Что? – Артем плохо расслышал слова Хидейоши.

– Он сам решил остаться, – снова прокричал Хидейоши. – Он сам выбрал схватку.

Да. Похоже, что так дело и обстояло. Артем и сам склонялся к этому выводу. Но что же ему делать? Ждать, если верить капитану, нельзя. Уйти, бросив Такамори, но вроде как подчинившись здравому смыслу и соображениям практичности, он заставить себя не мог. Это все шло от циркового воспитания. Там все как одна семья, всегда друг за друга, одна каста, один кулак. Цирк – это что-то вроде самурайского клана, если хотите, а вовсе не киношное или театральное сообщество пауков в банке, где все самозабвенно грызутся со всеми и рады хорошенько пихнуть падающего.

«Однако надо что-то решать, – подумал Артем. – Там один Такамори, здесь людей много больше. Из-за Такамори могут погибнуть все. Шансов, что старый яма-буси одолеет противников, ничтожно мало, хотя иногда срабатывает как раз ничтожный шанс. Это вам подтвердит любой игрок в рулетку. Но даже если Такамори выйдет победителем и не будет изранен, ему еще надо доплыть…»

Артем уже решил ждать, и как раз в этот момент Хидейоши громко произнес:

– Все!

Артем сперва не понял, к чему относится этот возглас, потом сообразил, что Хидейоши мог иметь в виду только поединок, который вел Такамори. Только в ту сторону самурай и смотрел.

Гимнаст дождался, когда волна вновь поднимет джонку на свой хребет, и вгляделся в происходящее на берегу. Отличий от того, что он видел раньше, было немного. Ну да, люди чуть расступились и, пожалуй, продвинулись поближе к воде. Они вроде как перестали махать руками. Человека, лежащего на песке, не видно, как не видно было и прежде. Но отсюда вообще тяжело разглядеть лежащего человека. Корабль провалился вниз, берег закрыла серая стена воды. Артем вцепился в борт.

– Он погиб! – прокричал Хидейоши, мотая головой и фыркая после налета очередной волны. – Я видел!

Скорее остров Рюкосима сорвется с якоря и отправится в автономное плаванье, чем Хидейоши станет врать. Но ведь он мог совершенно искренне принять одно за другое, скажем, спутать Такамори с кем-то еще.

– Господин посол… – вновь подал голос капитан и многозначительно замолчал.

Артем решился:

– Отправляемся в море, капитан! Снимайся с якоря, уходим!

– Тогда пусть господин посол спустится в трюм и не выходит оттуда. Когда мы выйдем из бухты, будет очень тяжело.

– Все остальные уже в трюме?

– Да. Это очень скоро снесет ветер, – капитан показал на надстройку.

– Надо думать, – буркнул Артем, покосившись на хлипкую постройку из бамбука, ходившую ходуном. – А как вы справились с пиратами, Хидейоши?

– Не было тут никого.

– То есть как? Они же оставались!

– Не знаю. Видимо, перебрались на берег, посчитали, что незачем охранять людей, запертых в трюме. Дескать, если они выберутся из трюма, то все равно в море не пойдут в такую погоду.

– Капитан! Будут нужны руки, сразу зови! Хидейоши, идем!

Артем направился к трюму. Нечего путаться под ногами у профессионалов, надо будет, сами позовут. Он махнул рукой айну, который стоял, обхватив мачту, и, по всему видать, чувствовал себя весьма прескверно на шатающейся палубе.

Хидейоши между тем направился не за Артемом, а к отцу. Садато все еще стоял на корме, размахивал кулакам и, кажется, что-то кричал, поворотясь к берегу, не иначе посылал пиратам последние, самые отборные проклятия.

Артем откинул люк и по скрипучим перекладинам лестницы спустился в трюм. Здесь вовсе не было кромешного мрака. От него спасал фонарь-гандо, подвешенный к крюку. Немного, конечно, можно было разглядеть в его чахоточном желтоватом свете, но по большому счету и разглядывать-то было нечего. Мешки слева, мешки справа были навалены под потолок, в центре, слава богам, они лежали только в один слой, а возле самой лестницы имелся и вовсе свободный пятачок, где уже поблескивала вода.