Джагер - Алексей Бобл

– Лишив Московию нефти, – чеканя слова, Баграт взмахивал кулаком перед грудью, все больше распаляясь, – разрушив переправы, вы отрежете московские кланы от Пустоши! Вместе мы продиктуем им наши условия, и тогда…

Владыка окинул взглядом неровный строй мутантов.

– Тогда московские кланы станут рабами! Вашими слугами! Вы займете их поселения, воды и еды хватит всем, живите вволю! А не сделаете этого, знайте: Стойбище будет уничтожено!

– Как?! – зарычал вождь, широко разевая рот.

– Преподобный Гест, хозяин московского Храма, сделает это. И силы небесные ему помогут.

Чемба задрал голову. И сотни уродливых лиц обратились к небу.

Ежи взглянул туда – высоко-высоко над землей летела платформа. В Пустоши никто не знал, что это такое. Издали платформы походили на острова из металла, парящие над облаками. Кто управляет островами, сколько их и какая сила поддерживает в воздухе эти необычное сооружения – было неизвестно.

– Гест выступил в поход к Минску, – снова заговорил Баграт, – чтобы гнев небесный обратить против Стойбища. Преподобный знает, как это сделать. Небеса прольются огнем, и Стойбище будет разрушено. Лишь я могу остановить Геста!

– Вместе! – проревел Чемба.

Баграт коснулся пальцем виска:

– Думай, Чемба. Гест хитер. Пока мы тут говорим, он спешит к своей цели. Спешит на железных повозках, которые едут сами, без манисов и лошадей. Большое войско не сможет двигаться так быстро. Но малый отряд – сможет еще быстрее. Я опережу Геста, не дам выжечь Стойбище. Ты же сокрушишь московские кланы, отплатив им той же монетой, займешь их земли, лишишь горючего и продовольствия. Сейчас кланы не ждут нападения.

Вождь оскалился, блеснув желтоватыми зубами. Глянул на спокойно сидящих гронгов, спрыгнул с повозки и подошел к Баграту.

– Твой ответ, вождь? – спросил тот.

– Да! – рыкнул мутант.

– Вместе мы сила, – сказал Владыка, глядя в глаза Чембе.

– Сила! – выплюнул тот, обнажив клыки.

Взметнулся к небу трезубец Чембы, толпа взревела, потрясая копьями, духовыми трубками и щитами. Где-то слева от Вала ударили барабаны кочевников.

Подкатила колымага. Вождь запрыгнул на нее, глядя на Владыку, развернулся на месте, стукнул себя кулаком в грудь, стеганул поводьями волков и покатил вниз по склону.

Освобождая ему дорогу, мутанты расступались, надрывая глотки, они все больше расходились в стороны. И вскоре, разделившись на два бурлящих потока, устремились прочь от Черного Вала, хлынув клином на восток.

Ежи, шумно выдохнув, опустился на песок.

– Нечего рассиживаться, – кинул Баграт, направляясь к арке, под которой стояла повозка с манисами. – Выпускай пернатого.

Секретарь подтянул к себе клетку, открыл дверцу и вытащил рябого ворона. Сил подбросить его не было, поэтому Ежи просто посадил птицу на плечо и сказал:

– Лети.

Ворон покрутил головой, разглядывая секретаря то одним, то другим глазом, тюкнул клювом воротник его куртки, взмахнул крыльями, больно хлестнув по щеке, и взлетел.

– Лети, – устало повторил Ежи.

На землю легла густая тень, в лицо дохнуло холодом, вокруг мгновенно потемнело, будто разом настали вечерние сумерки. Ежи задрал голову и едва не вскрикнул. Платформа спускалась к ним с неба. Гигантский остров медленно и бесшумно снижался, казалось, еще немного – и он раздавит строения на Черном Валу.

Прежде Ежи никогда не видел платформы так близко. В нижней ее части мерцали бледно-зеленые огни, воздух под ними клубился и густел, наливаясь неприятным, болезненным оттенком. Что-то знакомое было в этом свете, чуждое человеку и одновременно – опасное. И тут секретаря аж до дрожи пробрало: некроз! Некрозная плесень, убей вас всех Пустошь! Она так же светится!

Ежи вскочил и в считанные мгновенья оказался под аркой. Он запрыгнул в повозку с такой прытью, что опрокинул пулемет на задке и вместе с ним одного из монахов, которые, услышав тревожные возгласы, долетевшие с крыши, хотели вылезти из кузова.

Вверху затрещали выстрелы.

– В пещеру! – приказал Баграт.

Повозка дернулась. Ежи схватился за борт; монах, поднявший пулемет, свалился на ящики, стоявшие впереди и почему-то накрытые шторой из Багратова кабинета, а второй и вовсе выпал наружу. Пронзительно свистнул Скалозуб на передке, щелкнул кнут, заверещали манисы, и звонкое эхо загуляло между стенами залы. Темноту развеял световой столб, пробивший крышу и едва не задевший катившую к пещере повозку. Воткнувшись в каменный пол позади телеги, столб наполнил залу бледно-зеленым сиянием. С потолка посыпалась штукатура и мелкие камушки. Разом смолкли пулеметы, и одновременно с этим на пол шлепнулись четыре тела.

– Не стрелять! – где-то сбоку прокричал Баграт.

И монах, оставшийся в кузове, опустил оружие. В следующий миг рослая фигура Владыки возникла позади повозки, он схватился за борт и запрыгнул внутрь.

– В сторону! – рявкнул он, шагнув к ящикам.

Вниз по световому столбу скользнула тень. Силуэт внутри мерцающего колодца показался Ежи почти прозрачным, каким-то водянисто-белым, неземным. Но мысль об ангеле вылетела из головы секретаря, как только человекоподобное существо, достигнув пола, открыло глаза. Они были ярко-желтые, нечеловеческие, страшные, да еще и светились – будто сам Нечистый смотрел ими в залу.

Ежи зажмурился, отпрянул, напоровшись спиной на Баграта, и получил от него ногой под зад. Отлетев к борту, секретарь снова встретился взглядом с призраком. Тот поднял толстый стеклистый цилиндр, в котором что-то шевелилось, дергалось и тихо жужжало.

За борт полетела штора, раздался щелчок, из передней части кузова полилось низкое гудение. Пол в повозке накренился, она въехала в пещеру. Снова заверещали манисы. Низкие своды изодрали брезентовый тент. Позади в проход выступили сразу несколько телохранителей, сгрудившись, они заслонили мерцающий столб посреди залы и призрачную фигуру в нем. Загремели выстрелы. И тут же один за другим стали смолкать автоматы. Вскрикивая, монахи по очереди оседали на пол пещеры, кто-то хватался за горло, кто-то – за сердце. Между ними, как муха, кружилась яркая зеленоватая точка, жалила, как оса, отлетала и вонзалась в новую жертву.

За спиной Ежи клацнуло, гудение сменил нестерпимый для уха комариный писк. Справа вдоль борта сыпанули искры, запахло паленой проводкой, повозка вздрогнула.

Убивавшая монахов летающая тварь ринулась за повозкой и взорвалась яркими брызгами перед лицом у Ежи. Выпучив глаза, он заорал – рядом с резиновым набалдашником его протеза лежал выпуклый, с рваными краями осколок, над которым слабо трепетали полупрозрачные крылышки. Они молотили хромированный штырь протеза, оставляя после себя глубокие борозды. Еще немного, и эта тварь своими крыльями укоротит его на треть.