Маленький свободный народец - Терри Пратчетт

— Не может? — переспросила кельда.

— Она ж не из пикетов, ма!

— Малость великоваста, ах-ха, — усмехнулась кельда. — Не боись, Тиффан. Это ненадолго. Только присмотри за всем тут покамест. Думай о земле, как то делала твоя бабка, и о моих ребятках тож. А потом, когда твой братик возвернётся домой, Хэмиш полетит в горы и скажет, что клану Мелового холма нужна новая кельда. У нас тут место хорошее, от девушек отбоя не будет. Ну, что скажешь?

— Но она ни бум-бум в наших обычаях! — возмутилась Фиона. — Ты переутомилась, ма.

— Ах-ха, я устала, — признала кельда. — Но дочь не может возглавить клан своей матери, и ты это знаешь. Ты хорошая девочка, Фиона, на тебя можно положиться, но теперь тебе пришла пора выбрать себе хранителей из братьев и отправляться искать свой клан. Ты не можешь остаться здесь. — Она снова посмотрела на Тиффани. — Что ты решила? — И кельда подняла свой большой палец, крохотный, как спичечная головка.

— Что я должна буду делать? — спросила Тиффани.

— Думать. — Кельда по-прежнему держала палец наготове. — Мои ребятки — хорошие парни, храбрей не сыщешь, но считают, что голова им дана больше для того, чтобы ею драться. Таковы уж они есть. Мы, пикеты, — не то что люди. У тебя много сестёр? У Фионы ни одной. Она — моя единственная дочь. Кельде дано родить лишь одну дочь за всю жизнь, но сотни и сотни сыновей.

— Они все — твои дети? — ахнула Тиффани.

— О да, — ответила старая женщина. — Кроме нескольких моих братьев, которые пришли сюда вместе со мной, когда я явилась, чтобы стать кельдой. О, не смотри так. Дитятки рождаются крохотными, прямо как горошинки в стручке. И растут быстро. — Она вздохнула. — Но порой мне кажется, что все мозги достаются дочери. Они хорошие мальчики, но мыслители невеликие. Тебе придётся помогать им помогать тебе.

— Ма, она не может нести обязанности кельды, — встряла Фиона.

— Не вижу в этом ничего для неё невыносимого.

— Ах, не вишь? Ну что ж, я на то посмотрю!

— Сара Болен рассказывала о тебе, — сказала кельда, снова обращаясь к Тиффани. — Она говорила, ты была чудной малюхой, всё только слушала и смотрела. И что голова твоя полна слов, которые ты никогда не говоришь вслух. Она всё гадала, что из тебя вырастет. Вот сейчас и увидим, ах-ха?

Чувствуя на себе злобный взгляд Фионы и отчасти именно под действием этого взгляда, Тиффани лизнула свой большой палец и приложила его к крохотному пальцу кельды.

— Значит, решено, — сказала кельда. Она вдруг обмякла на подушках и так же неожиданно будто вся съёжилась. Морщин на её лице прибавилось. — Теперь никто не скажет, что я бросила своих ребяток, не подыскав для них кельду, чтобы заботилась. Теперь я могу отойти в Догробный мир. Отныне Тиффани — кельда, Фиона. В её доме делай как она велит.

Фиона сидела, не поднимая глаз. Тиффани чувствовала её злость. Кельда обмякла ещё больше и поманила пальцем:

— Вот, Тиффан. Это решено. Теперь то, что я тебе должна. Слушай. Найди место, где… время не такое, как везде. Это вход. Он тебе в глаза бросится. Верни брата, и исцелишь боль в сердце своей матери и, может, и в своей голове тож.

Её голос утих, и Фиона поспешно склонилась над кроватью.

Кельда потянула носом.

— Ещё нет, — пробормотала она, обращаясь к дочери. — Уж не обманывает ли меня мой нос, кельда? Мне кажется, я чую капельку особой овечьей притирки.

Тиффани не сразу поняла её, но быстро спохватилась:

— Ах да… Это я. Э-э… Вот.

Старая кельда забарахталась в подушках, чтобы снова сесть повыше.

— Лучшее, что когда-либо делали люди, — сказала она. — Только одну большую маленькую капельку, Фиона.

— От этого пойла на груди волосы растут, — предупредила Тиффани.

— Ах, пусть и вырастет пара кудряшек, зато я отведаю капельку пойла Сары Болен, — сказала старая кельда.

Фиона передала ей стакан размером с напёрсток, и кельда протянула его Тиффани.

— Тебе же вредно, ма, — сказала младшая пикета.

— А вот теперь это уж мне решать! Плесни, пожалуйста, капельку на дорожку, кельда Тиффан.

Тиффани осторожно наклонила бутылку над напёрстком. Кельда раздражённо тряхнула стаканом:

— Я имела в виду капельку побольше! У кельды должна быть щедрая душа.

Она не то чтобы опрокинула стакан, но и не то чтобы просто пригубила.

— Ах-ха, как же давно мне не доводилось пить это хлёбово, — сказала кельда. — Мы с твоей бабкой любили выпить по глоточку, сидя у огня холодными ночами.

Эта картина так и встала у Тиффани перед глазами: матушка Болен и толстенькая пикета сидят перед пузатой железной печкой, а за стенами кибитки бредут под звёздами овцы…

— Ах, ты видишь, — проговорила кельда. — Я чувствую, как ты смотришь на меня. Вот и Первый Взгляд как он есть. — Она опустила стакан. — Фиона, сходи позови Явора Заядло и Вильяма Гоннагла.

— Верзунья собой весь ход заткнула, — пробухтела младшая пикета.

— Ничего, мне сдаётся, там можно протиснуться, — возразила кельда тем спокойным тоном, который угрожает быстро перейти в рёв бури, если люди не станут делать, что им говорят.

Фиона одарила Тиффани взглядом, где тлела сдержанная злоба, и пробралась в нору.

— Кто-нибудь среди ваших держит пчёл? — спросила старая кельда.

Тиффани кивнула.

— Тогда ты поймёшь, почему нам не дано родить больше одной дочери. В улье может быть только одна королева, иначе вспыхнет война. Фиона должна взять себе защитников и отправляться искать клан, где нужна кельда. Таков закон. Она думает, что может его обойти, — все девочки порой так думают. Будь осторожна с ней.

Тиффани почувствовала, как кто-то протискивается мимо неё в нору, и в пещеру забрались Явор Заядло и Вильям Гоннагл*. Позади, в большой пещере, слышался шорох и шепотки — все хотели послушать, что будет дальше.

Кельда сказала:

— Дурно было бы и на час оставлять клан без кельды, чтобы заботилась о нём. Посему Тиффан будет вашей кельдой до тех пор, пока вы не сыщете себе новую.

Позади Тиффани и под её боком раздался ропот.

Кельда посмотрела на гоннагла:

— Так ведь уже делалось прежде, верно?

— О да. В песнях говорится, это случалось дважды. — Он нахмурился и добавил: — Или даже трижды, если считать те времена, когда Коррролева…

Его голос утонул в громовых воплях:

— Долой Королька! Долой Кральку! Долой господавов! Нас ужо не окрутнёшь!

Старая кельда подняла руку:

— Тиффан — отпрыск матушки Болен. Вы все её знаете.

— Ах-ха, и вы видели, как она зырила всаднику без балды в глазья, каких нет, — добавил Явор Заядло. — Таковски мало кто могёт!