Бой с тенью - Вячеслав Шалыгин

– Женщина-экономист? - не сразу понял Сноровский.

– Необязательно. Просто женщина. Любая, хотя лучше - молодая и красивая.

– А это зачем? - удивился чекист.

– Для нелогичности, мой генерал, для достоверной имитации нелогичности. Помните, в чем изюминка вражеского кода?

– Дошло, - Сноровский рассмеялся. - Так, это получается десять. Двое уже есть. Врача тоже можно здешнего привлечь, он вроде бы ничего…

– Одиннадцать.

– А кто еще?

– «Вектор Т».

– Ха! И весь аппарат ФАПСИ?

– Я серьезно.

– А если серьезно… это вопрос скользкий, но решаемый. Теперь надо найти еще семерых. Твои соображения?

– Считайте, что женщину я уже нашел, - Соловьев слегка покраснел. - А я не сомневался! Ни секунды! - Иван Павлович просто покатился от хохота. Когда приступ пошел на убыль, он утер выступившие слезы и отрывисто произнес: - Я даже догадываюсь, кого ты нашел! Ту официантку из летнего кафе?

– Сразу видно - чекист со стажем, - недовольно пробурчал Андрей.

– Так мы с тобой только ее и обсуждали, у меня других кандидатур просто не было, - успокоившись, признался Сноровский.

– Сжульничали, - сделал вывод Соловьев. - Ладно, запомню. А еще у меня есть кандидат от контрразведки.

– Уволь! - Иван Павлович поднял руки ладонями вперед.

– А я не о вас, - Андрей недобро улыбнулся и сформировал на лице новую маску.

– Ты совсем с ума сошел?! - Сноровский даже вскочил, едва не опрокинув столик. - Он же келл!

– А доказательства? Ведь пока у нас нет улик, он считается человеком? На этой базе он будет не просто под колпаком, а еще и под давлением. Никаких связей с внешним миром, постоянное наблюдение, мишень между лопаток… Вон Тимофея попросим, он подстрахует. В конце концов, Сошников будет вынужден либо раскрыться, либо предать своих соратников. Что, плохой финт?

– Если подумать, рискованно, однако не так уж глупо, - прекратив ошарашенно мотать головой, согласился Иван Павлович. - Покрутится Феликс, как карась на сковородке. Как бы не пришлось его пристрелить, чтобы не мучился. Мне его даже немного жаль. Вот только согласится ли он пойти в явную ловушку. И как выпросить его у Константинова?

– Уверен, что у вас есть секретные способы.

– Я не бог, - Сноровский развел руками.

– Но и не горшечник.

– Тоже верно. Ладно, придумаю что-нибудь. А с прочими физиками-лириками как поступим?

– А «Вектору» поручим. Пусть ищет белых ворон. В любом профессиональном сообществе есть этакие раздражители, не умещающиеся в скучных академических рамках. Профессора-плейбои, весной вместо лекций читающие студентам главы из трактата «О любви», или эксцентричные бизнесмены, предпочитающие смокингу джинсы. О политиках я и не говорю. Эти поголовно лицедеи.

– Я понял, думаю, и «ВТ» задачу поймет. Вопрос практически решен, остается один маленький нюанс.

– Какой?

– Как им всем объяснить - что происходит?

* * *

* - Работая здесь, вы обязаны мыслить, - директор Управления обвел новых сотрудников цепким взглядом. - Это ваша единственная обязанность, но исполнять ее следует в полном объеме. Теперь о правах. Их мало. Вернее - также одно. Право исполнять свои обязанности с максимальной эффективностью. На этом круг замыкается. Кому-то для работы потребуется полная тишина, кому-то неограниченное количество кофе или музыкальный фон. Все это у вас будет. Отдельные кабинеты, любое вспомогательное оборудование и программное обеспечение. Кроме того, я гарантирую неприкосновенность мысли и нервных клеток. Никаких инспекторских проверок или кровососущего промежуточного начальства. Ну, разве что один из вас станет лидером группы, то есть моим «замом». Я ценю вас, как специалистов экстра-класса, однако ответственность за всю работу лежит на мне. Это означает, что какими бы гениями вы ни являлись, я для вас бог, царь и герой. Вкратце у меня все.

– Лаконично, - скептически заметил один из сотрудников. - И сколько мы должны выдавать мыслей в смену?

– Вам, Сошников, смены не положено, - директор остановил взгляд на скептике. - Рабочий день не нормируется. Если вы не прорастете ключевой идеей нашей группы насквозь, как старый асфальт травой, вам будет лучше уволиться. Для этого формально предусмотрен испытательный срок.

– Почему формально? - осторожно поинтересовалась единственная среди сотрудников девушка.

– Потому что мы пригласили вас не с улицы. - Иван Павлович усмехнулся: - Вернее - не всех. Мы знали, кого набираем в штат. Однако последний шанс вам положен, и я не стану его отнимать. Вам, Вера, я в первую очередь рекомендую подумать. Прямо сейчас. Другого момента не будет. Испытательный срок - фикция. Даже сотая часть информации о том, чем занимается группа, содержит в себе столько строжайших государственных тайн, что отступник подлежит ликвидации без промедления. Через неделю вы будете знать почти все. О каком месяце в этом случае может идти речь?

– Приятно работать, - высказался третий сотрудник, крепкий мужчина, словно случайно оказавшийся в закрытом научном учреждении вместо ринга для боев без правил. - Сами задаете вопрос, сами же и отвечаете. Зачем вам целых десять помощников?

– Вам, Евгений, я на всякий случай отвечу, - директор иронично прищурился. - Во-первых, вас будет не десять, а одиннадцать, во-вторых, не пройдет и года, как в нашу работу втянется огромное количество неподготовленного народа, и кому-то надо будет все это пополнение эффективно контролировать. Вы возглавите новые группы.

– Карьера, - глубокомысленно изрек Логинов, не отводя глаз и, казалось, не обращая особого внимания на иронию начальника. - А кто одиннадцатый?

– Вы познакомитесь с ним чуть позже. Итак, если кто-то против карьеры в стенах этого учреждения, прошу сделать свой выбор прямо сейчас. Удерживать вас никто не станет.

– А личная жизнь? - спросил еще один сотрудник.

– Я ожидал этого вопроса, правда, от Веры, - Сноровский вновь взглянул на подчиненную и криво улыбнулся. - С личной жизнью будут проблемы. Не путать с интимными отношениями. Дети, семья и прочее исключаются однозначно. Вера, вы не передумали?

– И не надейтесь, - девушка недовольно повела плечиками и, чуть склонив белокурую голову набок, взглянула на директора, - вы меня не прогоните. Такому примитивному давлению я не уступаю никогда.

– Надавим посильнее. Можете считать меня самодуром, деспотом или женоненавистником, мне все равно, но дискриминацию по половой принадлежности я приветствую. Женщинам не место в нашей группе.

– Что же вы не отвели мою кандидатуру раньше? - спокойно спросила Вера.

– Нам, возможно, потребуется нелогичное мышление, свойственное вашему полу. Плюс - общеукрепляющий психологический эффект. Чтобы отвлечься, мужчинам иногда полезно взглянуть на услаждающие глаз формы. Ну и кофе кто-то должен будет подавать.