Месть троянского коня - Ирина Измайлова

Авлона бегом одолела последние ступени дворца и вприпрыжку побежала по длинной внутренней галерее, которая вела в покои Гектора и Андромахи.

Пока отдыхали от состязаний троянские атлеты, а на стадионе под звуки тимпанов и арф плясала и веселилась молодежь, жена Гектора, сев с сестренкой в свою колесницу, отправилась вновь к храму Аполлона, чтобы принести жертвы в благодарность за победы Гектора. Ему предстояло еще несколько нелегких боев, и молодая женщина сильно волновалась: она не хуже Ахилла видела, каких жестоких усилий стоили ее мужу эти победы. Сестры обошлись без возничего — Андромаха сама умела управлять колесницей, но на этот раз уступила вожжи Авлоне, для которой это было привычным делом.

Проливая драгоценное масло на алтарь, Андромаха неосторожно выронила кувшинчик и облила маслом свое светлое, из тончайшей ткани покрывало.

— Ах, что же я за неловкая каракатица! — воскликнула она в досаде. — Испортила подарок Гектора!

— Это можно отстирать! — уверенно сказала девочка. — Я тебе покажу, какую траву мы добавляем в воду, чтобы легко отходили от ткани кровь и масло…

— Спасибо, моя милая Лона! Но сейчас–то что делать? Пятнище такое, что ходить в этом покрывале неприлично. А если я вернусь во дворец, как бы не опоздать к началу состязаний. Гектор будет расстроен, если меня не увидит.

— А ты поезжай прямо на стадион, а я сбегаю во дворец и принесу тебе другое покрывало. Ты же мне показывала свой сундук. Твоя старая рабыня мне его откроет. Я быстро добегу туда и обратно. Хорошо?

Андромаха согласилась, и маленькая амазонка, соскочив с колесницы возле Скейских ворот, во весь дух кинулась во дворец.

Она пробежала почти всю галерею, когда вдруг, оступившись, заметила, что у нее развязались и съехали ремни левой сандалии. Девочка опустилась на одно колено и, завернув подол своего нарядного, расшитого цветами хитончика, взялась за ремешки. И тут снизу, из внутреннего двора, до нее долетел приглушенный, сердитый мужской голос:

— Оставь эти ремни в покое! Ты не слушаешь меня!

Авлона была изумлена: «Как же он может видеть меня снизу, если я не вижу его, и какое ему дело до моей сандалии?» Но тут мужчине ответил другой голос, женский, и девочка поняла, что никто ее не видит и разговор идет совсем не о ее сандалиях.

— Мне жарко в плаще… Помоги развязать узел. Я тебя слушаю, но ты должен понять, что я уже ничего поделать не могу.

— Нет, можешь! — мужской голос звучал по–прежнему глухо. — Ты обещала сегодня прийти в храм и сказать им, что боги гневаются. Почему ты этого не сделала?

— Потому что это ложь! Ложь, из–за которой все может рухнуть, ложь, которая снова принесла бы несчастья тысячам людей! Ты готов даже богам бросить вызов и оскорбить их ради одного только своего тщеславия… Если не оставишь меня в покое, берегись — я отомщу тебе и за свой позор, и за все наши беды!

В голосе женщины слышалась угроза. Авлона не понимала, о чем они говорят, к тому же не все слова были ей ясно слышны. Но до сознания лазутчицы дошло, что этот разговор может быть важным, и она вслушивалась изо всех сил и даже со всей осторожностью выглянула из–за балюстрады галереи. Но говорившие были скрыты от нее зарослями гранатовых кустов. Она заметила лишь край светлого покрывала женщины, мелькнувший среди ветвей.

— Как ты отомстишь мне? Ну как? Никогда ты не решишься кому–то рассказать о том, что натворила! — прошипел мужчина. — И не смей мне угрожать, не то я убью тебя, дрянь! Поняла?

— Я не угрожаю. И одному человеку я уже все рассказала. Имей в виду.

— Ты… — мужчина задохнулся, в его голосе прозвучал ужас. — Кому… кому ты рассказала и что?

— Все, абсолютно все! Я рассказала Гектору. Не бледней так, он не тронет тебя — он всегда пожалеет мать… Но если ты еще что–нибудь натворишь, или что–то случится со мной… Помни — Гектор все знает!