Королева Ойкумены - Генри Лайон Олди

Крылось в этом что-то опасное. Но что именно – Регина не взялась бы сказать.

Они обогнули коттедж с правой стороны. На веранде девушка-сякконка – совсем молоденькая, считай, дитя – совершала некие размеренные движения. Ее действия сопровождал странный звук: шшшурр, шшшурр… «Местная гимнастика?» – предположила Регина. Дежурный поднялся на веранду, и она последовала за ним. Девушка, согнувшись, раз за разом проводила по полу пучком тонких прутьев, связанных у основания.

«Ритуал? Может, не надо ей мешать?»

Не сразу, как в случае с музыкой, до Регины дошло: сякконка занимается уборкой. Подметает! Ларгитаска впервые видела, как подметают вручную. А еще тот уборщик в синем, который протирал окна… В «Лебеде» были уроки ручного труда – для развития мелкой моторики пальцев. Регина выбрала плетение украшений из бисера. Но бисер – совсем другое… У них что, на Сякко, техники нет? Автоуборщиков? Или это наказание?

За что?!

Девушка прекратила шуршать веником – Регина наконец вспомнила, как называется связка прутьев – легко выпрямилась, откинула со лба прядь волос.

– Новенькая? Абитура?

На унилингве она говорила без акцента. Лишь мягкие согласные произносила тверже, чем надо.

– Да.

– Здорово! Будем соседками. Я – Юсико.

– Регина.

– Откуда?

– С Ларгитаса.

Провожатый, не обращая внимания на Юсико, шагнул внутрь и в третий раз махнул рукой Регине: следуй за мной. Похоже, иных жестов он не знал. В комнате над полом едва ли на ладонь возвышались четыре лежанки. Три – аккуратно застеленные; на четвертой постель отсутствовала. Два широких окна; жалюзи из бамбука. У стен – одинаковые тумбочки и шкафчики. Один из шкафов был приоткрыт, демонстрируя висящую на «плечиках» рубаху – явно мужскую.

– Здесь будешь жить.

«Ага, немой заговорил…»

– Юсико покажет, где взять постель.

– Вчетвером? В одной комнате?!

– Да.

– С мужчиной?! – Регина кивнула в сторону злополучной рубахи.

– С двумя мужчинами, – уточнил сякконец. – Вас с Юсико тоже двое.

В словах парня Регине почудился похабный намек.

– Я лучше сниму номер в гостинице!

– Снимай. И в Храм можешь не возвращаться.

– Почему?

– Нарушение устава. Тебя не возьмут в обучение.

Сочтя разговор законченным, дежурный развернулся и молча вышел. В комнате мигом объявилась Юсико.

– Тебя на беседу вызывали?

– Нет…

Регина в растерянности стояла посреди комнаты. К ноге прижался чемодан, словно ища защиты у хозяйки.

– Тогда идем, заберем твою постель. Ты когда в комнату заходишь, туфли снимай, хорошо? Ну, идем же! Чемодан тут оставь, и сумку тоже. Не бойся, никто не возьмет.

Юсико приплясывала от нетерпения – энергия из нее била через край. Юная сякконка напоминала Линду, когда у той было «заводное» настроение. Обучение в Храме занимает несколько лет, подумала Регина. Годы в этой комнате. Вместе с двумя мужчинами. Спать, делать задания… Переодеваться. Хоть бы ширмы какие поставили! Удручена открывшейся перспективой, она поплелась за щебечущей Юсико.

– А ты уже где-то училась?

– На Ларгитасе.

– Выучилась?

– Конечно.

– На кого?

– На пси-анестезиолога.

– Здорово! А я сразу после школы – сюда…

Даже сквозь скорлупу блоков чувствовалось: Юсико вся светится от счастья и гордости. Регина улыбнулась, оттаивая.

– Поздравляю!

– Спасибо! Ты тоже поступишь! Обязательно!

– Ты шаманка? В будущее заглядываешь?

О сякконских шаманах Регина узнала из проспектов для туристов.

– Нет, что ты! – рассмеялась Юсико. – Шаманов в Храмах не учат. Они на Хокон-Сю камлают, Сякко чистят.

Из каждого правила есть исключения. Приполярный остров Хокон-Сю был единственным местом на Сякко, куда разрешалось садиться грузовым звездолетам. Со множеством ограничений – но всё-таки. Торговля и бизнес брали свое. Видимо, нашлась лазейка в строгих здешних запретах. С Хокон-Сю грузовые потоки морем и по воздуху расходились по всей планете. А сякконские шаманы камлали денно и нощно, восстанавливая «тонкую экосферу планеты», как сообщалось в инфо-фильме.

– Держи!

Юсико извлекла из какого-то допотопного агрегата тугой сверток постели, запечатанный в тонкий пластик – и вручила его Регине.

– Пошли, будешь устраиваться. Только давай быстрее: обед скоро…

КОНТРАПУНКТ

РЕГИНА ВАН ФРАССЕН ПО ПРОЗВИЩУ ХИМЕРА

(из дневников)

Вчера оперировала невроз. Славный такой неврозик – «некрозик», как пошутил личный психотерапевт больного, и был прав. Операция прошла успешно. Через неделю пациента заберут домой.

Почему я недовольна?

В Ойкумене таких неврозов – мириады. Услуги психира стоят очень дорого. Они доступны немногим. Мой труд – капля в море. Я обслуживаю денежные мешки. Я лечу обладателей медицинских страховок первого класса. Лечу качественно, получая за это хороший гонорар. Для большинства я недоступна.

Меня это смущает?

Мир несовершенен. Человек – не формула. Власть и деньги не являются обязательными признаками негодяя. Бедность и безвестность не являются обязательными атрибутами святого. Знавала я нищих подонков, знавала и богатых филантропов. Я не могу спасти всех. Я не могу перекроить Вселенную. Я могу лишь хорошо делать свою работу.

Что мешает мне заснуть?

Сотрясатели основ обрушивают дом себе на голову. Борцы с несправедливостью заливают мир кровью. Пророки ведут стадо к обрыву. За одного бульдозериста можно смело дать сотню парламентских демагогов. За одного стоматолога – две сотни чиновников. За музыканта-виртуоза – кабинет министров, и премьера в нагрузку.

И всё-таки?