Самая длинная ночь в году - Тереза Тур

Ты идешь, попадая ногой в волчий след —

только ветер колючий в лицо.

Путь не близкий лежит у тебя впереди.

Иди, Рэй, иди.

Джанхот. Настоящее время. Он

Великий князь Радомиров Андрей Николаевич засыпал, улыбаясь. Эта глупая, по-мальчишески ликующая улыбка не желала сходить с его губ с того самого момента, как он обнаружил Иру, сидящую на лестнице.

— Ты чего тут? — опустился он к ней, сел рядом и обнял. Она, как котенок, сонно потыкалась ему в плечо и пробурчала:

— Там темно.

— Чудо мое… — рассмеялся он, подхватывая ее на руки. — Пошли спать. Только надо будет сразу второе одеяло найти, а то ты мое наверняка отнимешь.

— Идем…

— Почему Джанхот? — спросил он вдруг, лежа напротив нее. — Почему из всех городов Империи Поморья ты осталась жить именно здесь?

— К тебе поближе, — сонно выдохнула она, но он уловил сарказм в голосе. — Я не хочу сейчас говорить об этом, это… слишком больно.

Андрей как-то горестно покачал головой и притянул ее к себе:

— Спи, чудовище.

Ира закрыла было глаза, но уже через минуту любопытство победило усталость:

— Почему чудовище?

— Потому что! Я сходил с ума, поднял всю Империю на дыбы, чтобы найти тебя, — а ты была рядом…

— А потом просто пришел ко мне… — Она уже была полностью завернута в его одеяло. — Потому что это было правильно… И мне больше нравится, когда ты меня называешь ласточкой…

— Спи, моя ласточка!

И она спала.

А утром, когда он проснулся с той же улыбкой на губах, — она исчезла.

Кровать была пуста, одеяло — аккуратно сложено…

— Ира! — заорал он, вскакивая так резко, что в голове зазвенело. — Ира! — выбежал в коридор.

Пытался прислушаться — это плохо удавалось сквозь грохот сердца и шум крови в висках.

— Чего ты кричишь? — выглянула она из спальни, закутанная в его халат. — Напугал.

— Где ты была?

— Не поверите, Андрей Николаевич — в купальне! — Она морщилась и с силой терла бедро. — Налетела на столик… Теперь синяк будет…

— Иди сюда — пожалею. — Он улыбался, но сердце все не унималось — билось раненой птицей о грудную клетку.

— Ты больше не пугай, — весело сказала она. — У меня и так с мебелью непростые отношения.

— Личные? — рассмеялся он.

— У мебели — углы, а у меня — конечности.

— Бедная моя…

— Раньше я, конечно, не обращала на это внимания, пара секунд на лечение — и все. А вот теперь…

Она замолчала, натянуто улыбнулась.

— Ира, — он поцеловал ее в макушку, — я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе вернуть дар. Мы обратимся к целителям, к преподавателям вашей Академии. Проконсультируемся у княгини Снеговой. Спросим у Тамары Ильиничны…

— Кто это?

— Моя личная целительница. Еще отец приставил. Мы с ней не разговаривали в этот год, правда… Но теперь, я думаю, она меня простит.

— А не разговаривали почему?

Князь Андрей только вздохнул — и погладил любимую по щеке.

— Не понимаю… — нахмурился он. — Я, конечно, не видел еще целительниц, лишенных дара, но с магами, от которых ушла сила, встречаться приходилось. Их называют «выгоревшими». Или трухой.

— И что? — Ира напряглась.

— Через тебя проходят потоки силы. Очень четкие и яркие. Ты не лишилась магической энергии.

— Меня уже осматривали целители. Сказали, что сила ушла, — прошептала она. — Труха…

— Ира, я не знаю, что было год назад, после… — он запнулся, — после всех этих событий. Я тебе говорю то, что вижу сейчас.