Побег без права пересдачи - Наталья Мазуркевич

«Не только», – поняла я, разглядывая новоприбывших отщепенцев.

Все они выглядели нормально. Обычные лица, обычная одежда, обычные кроссовки и кеды. Все обычное, но для ситуации странное. Вот на что хотите поспорю: они, как и я, нездешние. Но нездешний статус даже скрыть не пытаются.

Что ж, шансов завести друзей становится больше. Всегда принято дружить против кого-то, а против кого будет дружить весь поток, если не против пришлых? Да уж, хорошо ты, Данька, устроилась! На все готовом и без проблем… А могла вместе с ними стоять…

Какое чудо, что Альтар закрыл мои мысли от посторонних, иначе учиться мне с этой группой лабораторной! Ибо ничего хорошего им моя сокровенная пятая точка не предвещала.

В общежитие я вернулась, пребывая в глубокой задумчивости. Странно, что джинсовые товарищи никак не изменились. Они были совсем обычными. Русыми, темными, с веснушками, без рожек или зеленой шевелюры. Они были нормальными, в то время как очередь на собеседование даже клыками и когтями похвастаться могла. И зачем их вообще на собеседование повели, если они знать ничего не могут? Еще и без очереди.

Я-то кикимора – это другой разговор. Платница-неудачница, страхолюдна и приблудна. Но – своя. А они – совсем чужие. Ой, не нравится мне все это!

В общежитии у лестницы я столкнулась с тоскующим Георгом, собирающим с пола осколки люстры. И стыдно мне стало… Так стыдно, что я прошла мимо него со скоростью летающего ежика. Нет, серьезно стыдно. Не хотела, чтобы так получилось.

– Данька! – Крик мага вырвал меня из раздумий, придал ускорения, но… бегать, когда тебя левитируют к месту преступления, – тяжкая, непосильная работа. – Это твоих рук дело? – негодующе вопросил Георг.

– Нет, – честно ответила я, не уточняя, что свалить люстру можно и без помощи рук.

– Странно, – нахмурился он. – Не врешь.

Я перевела дыхание и занесла ногу, чтобы вновь ступить на лестницу.

– Ты с собеседования?

– Ага.

Смене темы я обрадовалась, как новым джинсам. Хотя… нет. Джинсы я бы встретила более счастливой.

– Сильно валили?

Все же солидарность ему была не чужда.

– Ага, – войдя в роль, пустила слезу я. – Они… они всякое спрашивали… Совсем без совести. И Альтар этот… как он мог…

– Эй, Дань, что случилось? Не приняли?

В его глазах появилась забота. И даже гнев. Не на меня, на Альтара.

– Приняли… Но я так страдала! А они… Изверги!

– Бедняга.

Он обнял меня, погладил по волосам, желая успокоить, влез в колтун, и…

– Уй, аккуратнее! – возопила я, дергаясь в сторону.

– Прости, – смутился Георг. – Я не специально!

Я ему верила. Вот честно, верила! Но боль не проходила, как и не приходило благодушие. Ему, последнему, слишком мешал клок моих зеленых волос в руках Георга.

– Отдай, – надувшись, потребовала я, протягивая руку.

Парень отдал.

Зачем мне вырванный клок собственных волос, если парик я делать не собираюсь, ускользало от понимания. Впрочем, даже в родном мире волосы порой сжигали, чтобы не сглазили, а уж здесь и подавно следует ухо востро держать. И угораздило же…

Я все меньше сомневалась в ирреальности страны Глюкландии. А что, если это не бред? Не кошмар и не нечто другое? С этим определенно нужно разобраться, и начать следует с «языка». Захватить кого-нибудь из джинсовых и взять в оборот. Да, именно так и сделаем.

– Прости, – помявшись, извинился Георг. – Я не хотел.

– Верю, – хмуро откликнулась я, зажимая в кулаке вырванный клок. – Только мне от этого не легче.

– Я могу что-нибудь сделать? – тут же предложил парень.

Какой он все-таки честный и добрый!

– У меня вопрос. После собеседования, – уточнила я. – Там какие-то ненормальные стояли. Группа целая. Вроде и лица обычные, но не наши. И одеты странно…

– Даже более странно, чем ты в нашу первую встречу? – не удержался и поддел меня Георг.

– А чего странного в пижаме? Подумаешь, решила ночью прогуляться и заснула. Всякое бывает!

– У вас – точно, – подтвердил мой милый собеседник.

Как удачно я кикиморой стала! Вот только я кикиморой стала, а остальные нормальными перенеслись. Как белые человеки!

– Ты не ответил, – напомнила я, дергая парня за рукав. – Не ответил!

– Хорошо-хорошо, – сдался Георг. – Только я тебе этого не говорил. Магистр Дэйнес в другой мир на разведку ходил. Нашел там подходящих нашему миру людей и привел сюда. Это эксперимент. Смогут ли иномирцы прижиться в местных условиях, как быстро они адаптируются и ассимилируются с местным населением.

– Ассимилируются?

Если мне не изменяла память (а она у меня моногамна), то слово это такое… не очень хорошее. Подразумевающее сексуальные отношения с коренным населением. А вот на какой основе – нигде не уточнялось. Хорошо, что я зеленой шевелюрой щеголяю! Коренной этнос, как-никак. В первом иномирском поколении.

– Да, магистр собирается их всячески сводить с представителями иных рас. Интересно же, что получится!

Глаза аспиранта лучились исследовательским интересом, а у меня по спине холодок прошел. Не, эксперименты на людях – зло. Особенно если подопытный – ты.

– А они знают? – решила проверить догадку я.

– Нет, кто же им скажет. Они и про мир почти ничего знают.

– А если эксперимент не удастся?

– Ну, тогда всем участвующим странам выделят по своему иномирцу, и каждая раса вольна проводить собственный эксперимент, – пожал плечами парень. – Да не беспокойся, обычных адептов это не затронет. Сама не полезешь знакомиться – никто заставлять не станет. Ты же наша, а они – пришлые. За тебя все болотная рать встанет!

– Георг, а какое у них положение?

Пока была возможность, хотелось прояснить все.

– Юридическое? – уточнил парень. – Они собственность Академии.

– Рабы?

– Примерно, – подумав, согласился он. – Но я тебе этого не говорил. И сами подопытные знать не должны. Для чистоты эксперимента. У них есть легенда, пусть придерживаются ее. Так что сделай вид, что тебе интересно, а лучше вообще не лезь.

– Хорошо, – кивнула послушная я и добавила: – А у них группа полная? Все, кого «пригласили», прибыли?

– Нет, одной нет. Уникальный в своем невежестве экземпляр с расстройством поведения, – прямо просмаковал диагноз Георг. – Даже жаль, что потерялась. Интересно посмотреть, как бы магистр выкручивался.

– Не любишь ты его! – заметила я, переваривая определение себя.

И ничего не невежественная! Подумаешь, с незнакомыми психами не разговариваю! Так это доблесть и ум, а не расстройство поведения. Вот!