На переломе веков - Роман Злотников

Когда мы покончили с обещанной бутылочкой и наступило время серьезного разговора, я предложил переместиться в малахитовую гостиную, к камину, и побеседовать там.

— Евгений Сергеевич, — начал я давно планируемый разговор. — Как вы относитесь к возможности стать отцом девы Панацеи?

Боткин сначала удивленно воззрился на меня, а спустя некоторое время улыбнулся:

— Это как раз та самая мистика, о которой вы упоминали при нашей прежней встрече?

Я кивнул, оставаясь при этом серьезным.

— Что-то… африканское?

Я улыбнулся:

— Уже нет. И это самое «уже» оказалось последним и самым весомым доводом, побудившим меня принять решение профинансировать едва ли не самый многообещающий исследовательский проект в области медицины.

— Вот как? — Боткин заинтересованно развернулся ко мне. — А не поведаете ли подробности?

И я поведал…

Боткин слушал меня с весьма скептическим выражением лица. А как еще он мог отреагировать на историю о мелком африканском племени, которое выживало на протяжении сотен лет только потому, что его шаманы умели лечить сепсис, пневмонию, менингит, гнойные язвы и даже справляться с чумой?

— Весьма занимательно, — подытожил он, когда я закончил, — вот только не могу понять вашего доверия ко всей этой чуши. Примитивные культуры не владеют особенными медицинскими познаниями, и, как правило, все разговоры о чудодейственных препаратах примитивных народов — не более чем сказки. Могу я поинтересоваться составом целебного средства, о котором вам поведали столько интересного?

Я пожал плечами:

— Состав я не знаю. Нам удалось выяснить только то, что средство приготавливалось на основе вытяжки из какой-то плесени.

— А кал летучих мышей и кровь девственницы в его состав не входили? — со смехом полюбопытствовал Боткин.

Я покачал головой:

— Нет, вроде ничего такого не было. Зато нам удалось отыскать свидетельства восьмерых европейцев, которых вылечил тот шаман. Вот отчеты моих людей. — Я протянул Боткину папку с десятком листков, напечатанных на двух разных машинках Ремингтона. Я отпечатал их сам, на бумаге, которую специально привез из Трансвааля, предварительно состарив и замусолив ее с использованием местных компонентов. Я не думал, что доктор Боткин станет привлекать к экспертизе сего труда какой-нибудь полицейский чин, но на всякий случай решил подстраховаться. А ну как доктору вздумается сохранить эти «исторические» документы для потомков? А уж там, в будущем, кто-то вздумает провести экспертизу, которая покажет, что документы, якобы созданные в Южной Африке, напечатаны на бумаге, продававшейся только лишь в Петербурге, и не имеют в себе ни единой крупицы почвы или там бактерии, которые встречаются в указанном районе мира.

Боткин внимательно прочитал все написанное мною, а затем бросил на меня задумчивый взгляд:

— Я мог бы встретиться с этими людьми?

— Увы, никого из них нет в живых.

— Ну вот видите. Возможно, вашему шаману и удалось добиться некоторой ремиссии, но она явно оказалась весьма недолгой, и все пациенты вскоре отправились в мир иной. Это, несомненно, еще раз доказывает, что примитивная медицина просто не способна…

— Доктор, ни один из них не умер от болезни, — прервал я его.

— То есть? — Удивление Боткина было неподдельным.

— Ну сами посудите, — улыбнулся я, — какой образ жизни должен быть у человека, чтобы в тот момент, когда его так прихватило, у него под рукой не нашлось бы никого способного оказать ему помощь, кроме шамана маленького африканского племени? Так что всех восьмерых убил их образ жизни, а непосредственной причиной их ухода на тот свет послужили более прозаические предметы — в основном пули, но в паре случаев нож и один раз веревка.

Боткин помолчал, переваривая информацию, и спросил:

— А шаман?

Я развел руками:

— Увы, я начал поиски слишком поздно. Земля этого племени понадобилась ойтландерам из англичан. Так что теперь этого племени больше нет.

Доктор разочарованно вздохнул:

— И что вы хотите от меня?

— Панацелина, — ответил я.

— Увы, тут я вам вряд ли могу помочь, — пожал плечами Евгений Сергеевич. — Видов плесени — великое множество. Не будем же мы искать методом тыка…

— Будем, — перебил я. — Непременно будем. Тем более что метод тыка нам не грозит. Вот, почитайте еще этот материал.

— Что это?

— Это статья из одного итальянского медицинского журнала. Я специально велел своим людям отслеживать все публикации, в которых упоминается плесень. Подавляющее число подобных материалов, естественно, относится к сырам, но вот эта статейка меня обнадежила. Некий господин Гозио сообщает о своих исследованиях плесени Penicillium. Он утверждает, что выделения этого грибка серьезно подавляют рост колонии бактерий.

Боткин взял у меня листок и углубился в чтение. Изучив статью, он некоторое время раздумывал, покусывая ус, и наконец спросил:

— Вы сможете купить эту культуру?

Я кивнул.

— Хорошо. — Боткин энергично махнул рукой. — Я готов этим заняться. Но… вы же понимаете, после этого, даже если мы добьемся успеха, я не смогу считаться первооткрывателем.

— Вы сначала добейтесь, а славой с господином Гозио потом поделитесь. К тому же я собираюсь и его пригласить поработать у меня. Если вы, конечно, не возражаете. Но мне нужен руководитель, которому я могу доверять. Вас я знаю и вам доверяю. — Я замолчал.

Боткин тоже молчал, а взгляд у него был уже совершенно отрешенный.

— Так вы согласны, Евгений Сергеевич?

— А?.. Да-да, конечно!

— В таком случае — собирайтесь, — закруглил я разговор.

— Собираться? Куда?!

— В Магнитогорск. Там вас ждет большая и прекрасно оборудованная лаборатория. Насчет персонала — кандидатуры обсудите с господином Курилициным. У него уже кое-кто отобран, но если захотите пригласить кого-то еще — не вижу проблемы. То же касается и оборудования. Если что-то потребуется — составьте список. Недели вам хватит, чтобы разобраться со всеми текущими вопросами?

— Да, но… это как-то неожиданно. Я несколько растерян…

— И?..

Боткин шумно вздохнул:

— Нет, ничего. Я готов… э-э… буду готов к отъезду через неделю.

— Вот и отлично!