Девятимечье - Иар Эльтеррус

– В чем дело, господа?

– Святая Инквизиция, брат Эльгер, – скороговоркой выплюнул Страж. – Мы ищем опасных преступников.

– В моем доме нет преступников, святой брат, – холода в голосе аристократки хватило бы на то, чтобы покрыть слоем льда весь Атан.

– Простите, госпожа, мы обязаны проверить.

– Да, конечно… как ваше имя? Позвольте, я запишу. – Леди протянула руку и взяла с полочки у двери лист бумаги и перо.

– Э… А зачем? – растерялся Страж. Судя по виду, он был еще молод – того же брата Крайана так просто провести бы не удалость.

– Просто хочу передать моему сыну, отцу Нерреку, он инквизитор четвертого ранга. Он, безусловно, пожелает наградить вас за столь рьяное выполнение служебных обязанностей…

Под взглядом леди брат Эльгер как-то сник. Желание и дальше также старательно выполнять служебные обязанности явно пропало.

– Миледи, простите меня, но вы же понимаете… просто для протокола…

– Проходите, – аристократка посторонилась, пропуская Стража в дом. Одного – остальные остались на крыльце.

Эльгер окинул поверхностным взглядом прихожую, гостиную и еще пару комнат, рассыпался в извинениях и поспешил покинуть дом родственницы грозного инквизитора четвертого ранга.

– Вылезайте, молодой человек. Они ушли, – усмехнулась леди, входя в гостиную. Этьен смущенно выкарабкался из-за зеркала.

– Примите мои извинения, госпожа…

– Свои извинения вы мне будете приносить после того, как мы посмотрим, что с вашим другом, и сядем пить чай. Энни!

На зов почти мгновенно появилась невысокая полноватая девушка с простым лицом.

– Энни, пожалуйста, принеси нам теплой воды, бинты и мою сумку с лекарствами.

– Сию секунду, госпожа де Реннит, – служаночка подозрительно и с некоторой опаской покосилась на Этьена, перемазанного в крови, и выбежала из комнаты.

Граф поспешил вновь опуститься на одно колено.

– Я – Этьен де Каррадо, граф Нисселет. Примите мои…

– Да прекратите вы уже! Честное слово, скоро вам придется извиняться за то, что вы меня достали своими извинениями! – вспылила леди. Но тут же успокоилась и протянула руку для поцелуя. – Мари де Реннит, герцогиня Руэлская. Встаньте, граф, и, пожалуйста, вытащите вашего друга из-под дивана и положите его на диван.

Покраснев до кончиков ушей, Этьен выполнил приказ герцогини.

Через минуту прибежала Энни с аптечкой, бинтами и тазиком теплой воды. Мари с сомнением посмотрела на этот тазик.

– А посуды побольше на кухне не найдется?

– Есть котел, госпожа, но мне его не донести…

– Прошу вас, граф…

Когда Этьен принес в гостиную котел, герцогиня с помощью Энни уже разложила раненого на диване и осматривала его раны.

Дальнейшие несколько часов прошли будто бы в тумане. Мари осматривала и промывала очередную рану, потом Энни подавала ей иглу и какие-то снадобья в небольших стеклянных колбах. Этьен держал на весу перебитую руку полуэльфа, Мари, закусив губу, накладывала лубок из быстро застывающего вязкого белого вещества, Энни вливала в рот раненого сладковато пахнущую настойку. Мари острым скальпелем рассекала кожу и мышцы, держа во второй руке специальные щипцы, разводила края раны, Этьен зажимом извлекал обломок ребра, пробивший легкое. Энни тут же выливала в рану несколько капель из маленького флакона, Мари сшивала края, что-то негромко проговаривая…

Наконец все закончилось.

– Отнесите его в другую комнату, граф, только осторожно, – проговорила герцогиня, устало опираясь на столик. – Я буду ждать вас в малой гостиной. Энни, накрой нам чай и отдохни, потом приберешься здесь.

– Хорошо, госпожа, – служанка поклонилась и убежала. Этьен осторожно переложил полуэльфа на импровизированные носилки, сделанные из цельной высокой спинки стула, подхватил носилки и отнес раненого на второй этаж, где Энни уже успела застелить постель.

Полуэльф дышал тихо, но ровно. Смертельная бледность покинула лицо, тени под глазами посветели – он уже не умирал.

– И кто же ты такой, хотел бы я знать? – задумчиво прошептал граф.

На миг ему почудилось, что по губам полуэльфа скользнула тень улыбки…

– А вот теперь пришло время принести извинения… – Госпожа де Реннит с наслаждением отпила горячий чай из небольшой чашечки тонкого фарфора. – Нет-нет, сидите, граф. В качестве извинений я приму вашу историю. Кто вы такой, как ухитрились поссориться с Инквизицией, кто вам этот несчастный полуэльф и так далее. От начала и до конца. Это и будут ваши извинения. Надеюсь, я вам достаточно убедительно доказала, что доверять мне можно.

Этьен осторожно поставил свою чашку на стол. С одной стороны, рассказывать о себе он не хотел, с другой… он подсознательно уже безоговорочно доверял герцогине, а все накопившееся требовало хоть какой-нибудь разрядки. Ощущай он присутствие Эстаи, может, и поостерегся бы откровенничать или просто соврал бы, но Меча рядом не было.

– Я родился во Франции, в графстве Нисселет, которое находится в предместье Тулузы.

– Где это? – уточнила Мари.

– В другом мире.

Леди медленно подняла на него пристальный взгляд чуть выцветших от времени серых глаз.

– Даже так? Продолжайте, граф, прошу вас…

Когда Этьен закончил свою исповедь, на дворе стояла глубокая ночь. Чай уже давно сменился легким вином, к которому Энни принесла холодное мясо и сыр. Герцогиня слушала внимательно, не перебивая, лишь иногда уточняя некоторые подробности и переспрашивая, если что-то было ей непонятно.

– Итак, вы объявляете войну Инквизиции. Что же, граф, вы можете рассчитывать на мою полную и всестороннюю поддержку в этом благородном деле, – без тени иронии сказала Мари через минуту после того, как Этьен замолчал. – Нет-нет, не делайте такие глаза. То, что мой сын – инквизитор четвертого ранга, не означает, что я лояльна к этой чудовищной организации, напротив – я ее ненавижу всем своим сердцем.

– Но… почему?

Мари посмотрела ему в глаза. Взгляд герцогини был серьезным и очень уставшим.

– У меня много причин ненавидеть Инквизицию. Те зверства, что ежедневно происходят в Атане и других городах, – их не должно быть. Церковники, прикрываясь именем бога, уничтожают людей практически ни за что, все усиливая и усиливая свои позиции. На Христесаре они не остановятся и продолжат свою деятельность в других странах – и этого нельзя допустить. Это объективная причина моей ненависти. Разумеется, есть еще личная.

– Я могу узнать, какая? – тихо спросил Этьен, не отводя взгляда.

– Инквизиция превратила моего любимого сына в чудовище, – ответила Мари еще тише.

– Граф, скажите честно, почему вы мне рассказали свою историю? Нет-нет, не надо про «слово дворянина» и так далее. Все это, безусловно, важно, но… – Время близилось к рассвету, а разговор в малой гостиной все продолжался.