Dagome iudex: трилогия - Збигнев Ненацкий

Карак и висуляне, сам же он завоевал Сандомирскую Землю. Дальше он продвинуться уже не мог, поскольку Ватай был вассалом Сватоплука и платил ему дань. Перестали интересовать Пестователя и лендзяне, поскольку их край не был ни людным, ни богатым. Повелитель лендзян, князь Лях, правда, присягнул ему и заключил вечный мир, и, хотя дани Пестователю не платил, в мирном договоре обязался дать полянам военную помощь в тот момент, если кто-нибудь чужой, например, эсты, нападет на Мазовию или продвинется вглубь державы полян. Но самым важным был тот факт, что после смерти Зифики и женитьбы на Любуше, объединившей заново Гнезненское Государство, подчинив себе богачей и лучших людей, пожелал Пестователь много лет мира, чтобы молодая держава окрепла и сделалась богатой.

Но вот теперь все изменилось. Даго Господин заболел отсутствием воли; Дабуг Авданец пожелал сделать Лестека судьей над сыновьями Пестователя, получив взамен разрешение на завоевание Земли Шлёнжан. Так почему бы и Семовиту, если приходилось ему согласиться на то, чтобы Лестек сделался юдексом, не воспользоваться моментом и попросить у Лестека согласия на завоевание державы Ватая.

Мысль о завоевании Градов Червенских не пришла в голову Арне вот так сразу, вместе с известием, что Авданец желает сделать Лестека юдексом. Парой десятков дней ранее по дороге в Гнездо, к Пестователю, остановился ненадолго в Крушвице самый старший сын Ватая по имени Мына. Этот Мына поначалу поселился у властителя лендзян, Ляха, а потом — понимая, насколько Лях слаб — отправился за помощью к Пестователю и в Гнездо, заезжая по дороге в Крушвицу.

Мыне было уже тридцать лет, и, вроде как, потребовал он отца передать ему власть над Градами. Случилась между отцом и сыном резкая свара. Мына — как говорили — вроде бы даже обнажил оружие против отца и вызвал в Червени бунт своих сторонников. Но старый Ватай оказался сильнее, бунтовщиков вырезал в корень, и только лишь Мыне и нескольким оружным воинам удалось добраться до властителя Ляха.

Были еще и другие вести. Ходили сплетни, будто бы Мына влюбил в себя новую молодую жену Ватая, та выдала ему место, в котором были скрыты сокровища скифов, чтобы Мына мог захватить их и, благодаря подкупу, захватить власть во всех землях Ватая. Потому-то Ватай и выгнал его, а молодой жене отрубить голову.

И как раз эта сплетня склонила Арне устроить Мыне прием в Крушвице, который был достоин самодеятельного повелителя. Она пригласила Мыну к себе, поскольку хотела предложить ему свою руку и военную помощь в уничтожении его отца. Таким вот образом задумала она открыть себе и Семовиту дорогу к сокровищу.

Мына был красавцем мужчиной с волосами цвета воронова крыла и пронзительным взглядом карих глаз. Он привлекал Арне своей мужской красотой, но прежде всего, привлекало ее приключение, которое должно было возникнуть из факта ее супружества с Мыной, и прав, которые бы оба имели бы на трон в Червени. Ибо, несмотря на прошедшие годы, в Арне все еще жила той самой авнтюристки, которая очутилась при дворе князя Хока, а потом с графом Фулько, переодевшись в рыцаря, двинулась через весь край полян на помощь княжне Хельгунде. Занимаясь домами разврата, Арне собрала достаточно денег, чтобы снабдить отряд воинов для себя и Мыны, еще она намеревалась заключить перемирие с повелителем лендзян, князем Ляхом, и затем, объединив усилия, попробовать организовать поход на Червенские Грады. В эту же авантюру она намеревалась втянуть и Семовита.

Вот только Мына, принятый Арне и Семовитом чрезвычайно торжественным пиром, сделал вид, что не понял планов Арне, касающихся супружества. И это вовсе не потому, что Арне была на несколько лет его старше, поскольку дела здесь шли не постели, но о походе против Ватая. Мына попросту не ориентировался, каковы денежные средства Арне, и действительно ли она способна на то, чтобы выставить достаточно крупный отряд вооруженных воинов. Мына был уверен, что, раз сам он желает отправиться к Пестователю, маня того золотым сокровищем Ватая, не должен он без согласия Даго Господина связывать себя браком с Арне, ведь, может, Пестователь даст ему свою дочь в жены, а вместе с ней предложит ему все свои силы, то есть — старшую дружину.

И ошибся. Когда он прибыл в Гнездо, оказалось, что Даго Пестователь вообще не желает его принимать и выслушивать, поскольку до сих пор страдает от утраты Зоэ. Македонец Петронас отнесся к прибывшему со всем уважением, выделил целое крыло двора под размещение, но ничего более. «Пестователь — человек мира, а не войны», — объяснял Петронас княжичу Мыне и так и не устроил его встречи с Даго Господином.

Арне быстро стало известно о холодном приеме, который устроили Мыне в Гнезде. А поскольку в то же самое время в Крушвице появился посланник от Авданца и предложил Семовиту принять участие во встрече четырех сыновей Пестователя, с тем, чтобы сделать Лестека юдексом, в ней вновь ожил замысел предложить супружество Мыне. Только на сей раз она предлагала не только свою руку и снабженную на ее средства армию, но и всех воинов Семовита. Ведь только при одном условии Семовит мог согласиться на то, чтобы поставить Лестека юдексом: получение от Лестека разрешения на поход против Ватая и на захват Градов Червенских. «Сделаюсь я повелительницей Червени и сокровища скифов, — размышляла Арне. — А потом Семовит убьёт Мыну и таким образом сделается богатейшим из всех сыновей Пестователя».

Только во всех ее планах одно было неясным и беспокойным: Даго Господин и Пестователь. Ибо помнила Арне судьбу Зифики, которая вопреки воле Пестователя пожелала поиметь слишком большую власть для Кира. Потому-то она, Арне, не повторит ошибку Зифики. Она не начнет действовать, не даст разрешения Семовиту на встречу с братьями и на то, чтобы Лестек стал юдексом до тех пор, пока собственными глазами не убедится, каким человеком стал Даго Господин.

Ибо удивительна или даже ошеломляюща природа женщины. Когда-то Арне любила Пестователя любовью настолько огромной, что отдавалась ему, словно богу. Когда он забрал ее Семовита и отослал в Византион — столь же сильно возненавидела его. Но Семовит, однако, вернулся, а время показало, что человек он слабый, с большей охотой предающийся пьянству и разврату, чем мыслям о расширении собственной власти.

Арне помнила Пестователя как человека необыкновенного. Даже при одном воспоминании о том, каким образом занимался он с нею любовью, испытывала она возбуждение. Быть может, именно по этой причине она до сих пор не могла поверить, что так неожиданно заболел он Отсутствием Воли,