Под Куполом - Стивен Кинг

Пока, взявшись за руки, они шли по колеям проселочной дороги, Джулия рассказала ему о том, что происходило с ней «внутри коробочки», как она это назвала.

— Понятно, — кивнул он, когда Джулия закончила. — Ты рассказала ей, на какие злодеяния мы способны — или показала их ей, — но она все равно нас отпустила.

— О злодеяниях они знают всё.

— Тот день в Фаллудже — наихудшее воспоминание в моей жизни. И что самое ужасное… я сделал это, а со мной ничего такого не делали.

— Ты этого не делал, — напомнила она. — Это сделал другой человек.

— Не важно. Кто бы это ни сделал, тот парень умер.

— Это произошло бы, будь вас в спортивном зале только трое или двое? Или если бы ты был один?

— Нет. Разумеется, нет.

— Тогда вини судьбу. Или Бога. Или Вселенную. Но перестань винить себя.

Возможно, ему бы это так и не удалось, если б он понял, что хотел сказать Сэм перед смертью. Сожалеть о том, что ты сделал неправильно, лучше, чем ничего, но никакое сожаление не искупит радость, испытанную при убийстве, будь то сжигание муравьев или расстрел пленников.

Он не ощущал радости в Фаллудже. В этом виновным себя не чувствовал. Что и облегчило его душу.

Солдаты бежали к ним. У них оставалась минута друг для друга. Может, две.

— Я преклоняюсь перед тобой за то, что ты сделала, Джулия.

— Я знаю, — спокойно ответила она.

— Ты проявила удивительную отвагу.

— Ты простишь меня за то, что я украла твои воспоминания? Я не хотела, так вышло.

— Ты полностью прощена.

Солдаты приближались. Кокс бежал вместе с остальными, Горас за ним по пятам. Скоро Кокс будет здесь, спросит, как Кен, и с этим вопросом они вернутся в большой мир.

Барби посмотрел на синее небо, глубоко вдохнул очищающийся воздух.

— Не могу поверить, что его больше нет.

— Он вернется, как думаешь?

— Может, не на эту планету и не с этими детишками. Они вырастут и покинут игровую комнату, но коробочка останется. И другие дети ее найдут. Рано или поздно кровь всегда выплескивается на стену.

— Это ужасно.

— Возможно, но хочешь, я скажу тебе, что говорила по этому поводу моя мать?

— Разумеется.

— Будет и на нашей улице праздник. — Джулия рассмеялась. И как ему нравился ее смех! — Что сказала кожеголовая девочка в самом конце? Говори быстро: сюда уже бегут люди, а это принадлежит только нам.

На ее лице отразилось удивление: как он мог не знать?

— Она сказала то же самое, что и Кайла: «Носи его дома, он будет выглядеть как платье».

— Она говорила о коричневом свитере?

Джулия вновь взяла его за руку:

— Нет. О наших жизнях. Наших маленьких жизнях.

Барби задумался:

— Если она отдала это тебе, давай это наденем.

Джулия вскинула руку:

— Посмотрите, кто идет!

Горас уже заметил ее. Прибавил скорости, проскочил среди бегущих людей и, едва вырвавшись на простор, включил четвертую передачу. Мордочка сияла улыбкой. Уши прижимались к голове. Тень летела по припорошенной сажей траве.

Джулия опустилась на колени, протянула к нему руки:

— Иди к маме, сладенький!

Он прыгнул. Она поймала его и, смеясь, повалилась на спину. Барби помог ей подняться.

Они вернулись в большой мир вместе, неся подарок, который получили: жизнь.

Жалость — конечно, не любовь, размышлял Барби… но если ты ребенок и отдаешь одежду голому, это шаг в правильном направлении.

22 ноября 2007 — 14 марта 2009