Хроники Ехо - Макс Фрай

Он бы еще долго поносил беднягу, да я не дал.

– Что бы ты ни говорил, а факт остается фактом, мой повар – один из лучших в столице. Такими людьми не разбрасываются. Поэтому сейчас я попробую уговорить его остаться, и…

В этот момент громко хлопнула входная дверь. Я выглянул в окно и увидел, что мой повар усаживается в амобилер, украшенный фамильными гербами Блиммов. Музыканты на заднем сиденье уже изготовились услаждать слух вероломного беглеца по дороге к новому пристанищу. Ну да, хитрец Корва давно к нему подбирался, даже подарки ко Дню Середины Года присылал, хотя такое вообще-то принято только между родственниками и близкими друзьями. Ну вот, пришел его час.

Пару раз скрипнув зубами, я подавил в себе острый приступ почти немотивированной, зато непримиримой ненависти к столичной аристократии в целом и семейке Блиммов в частности. Ни единого завалящего проклятия не обрушил я на головы их потомков до двенадцатого колена, а ведь дело того стоило, никто меня не осудил бы. Но служебное положение вынуждает меня быть чрезвычайно щепетильным в такого рода вопросах.

– Ладно, – мрачно сказал я Хумхе, – твоя взяла. Он уехал, и от новых хозяев я его, пожалуй, уже не сманю, не тот случай. Коли так, пойду обедать в «Сытый скелет». Закажу там вчерашний суп на голубом сале и пирожки с гугландским болотным мхом. Если хочешь, можешь составить мне компанию и полюбоваться на дело своих рук. Надеюсь, живот у меня начнет болеть еще за столом.

Конечно, я преувеличивал. Не так уж скверно готовят в «Сытом скелете», есть в Ехо трактиры и похуже. Однако Хумха ужасно расстроился, а мне того и требовалось. Говорю же, я был зол, как никогда в жизни. Потому что дом я заводил с одной-единственной целью: обустроить в этом несовершенном Мире как минимум одно место, где все всегда в полном порядке. Теперь такого места больше не было.

Выходя, я хлопнул дверью еще громче, чем повар. Не могу сказать, что этот поступок поднял мне настроение, но успокоиться помог. Прежде я никогда не совершал столь бессмысленных жестов и не слишком верил в их эффективность, поэтому опыт оказался, как ни крути, интересным. Я едва удержался от искушения вернуться и хлопнуть дверью еще раз – соблазн был велик, но я представил, как комично буду выглядеть, и это меня остудило.

…В трактир я зашел, не изменив внешность. Что толку, если вскоре сюда заявится призрак моего отца и начнет громогласно выяснять отношения? Чем бежать от разоблачения, не доев обед, лучше с самого начала открыто продемонстрировать всем, кто я такой. Тайному сыщику все с рук сойдет, и в Дом у Моста с жалобой никто, пожалуй, не побежит, а мне того и надо.

А усевшись за стол, я тут же встретился взглядом со старым знакомым и обрадовался встрече. В кои-то веки от моего настоящего облика больше пользы, чем от маскировки.

Тари Фтанн служил когда-то под моим началом в Правобережной полиции, а после окончания Смутных Времен воспользовался возможностью досрочно уйти в отставку, благо размеры Королевской пенсии его совершенно устраивают, а безделье не угнетает. Впрочем, важно в данном случае другое: Тари всегда был великим сплетником, можно сказать, вдохновенным. Но при этом не имел склонности завираться, всегда своевременно отделял факты от собственных домыслов, а это, по правде сказать, довольно редкое качество; с годами у меня сложилось впечатление, что большинство людей распространяют информацию исключительно ради удовольствия ее искажать, и это, конечно, очень мешает в моей работе.

Одним словом, Тари представлялся мне сейчас идеальным сотрапезником, беседа с которым искупала все ужасы предстоящего обеда. Я, видите ли, привык есть в заведениях вроде «Сытого скелета» исключительно в обмен на полезные сведения, и если бы не эта встреча, чувствовал бы себя довольно глупо: хотел досадить Хумхе, а наказал почему-то себя.

Тари сразу понял, что я не прочь поболтать, в смысле, готов слушать, и тут же перебрался за мой стол. О моих делах он даже спрашивать не стал – то ли из чувства такта, то ли, как это часто случается с записными сплетниками, считал, что знает обо мне куда больше, чем я могу рассказать. Но скорее всего ему просто не терпелось сообщить последние новости о наших бывших сослуживцах: один умер, причем, говорят, от проклятия, наложенного еще в Смутные Времена, а что ж, и так бывает, у другого родилась дочка; бывший курьер, да-да, тот самый одноглазый мальчишка, с отличием окончил Высокую Школу и теперь пишет для «Королевского голоса», а наша Тилли Шлапп наняла корабль и уже совершила несколько рейсов в Ташер, возит оттуда пряности, горя не знает, дом на Левом берегу купила вот буквально только что, летом – большущий, с садом. Интересно, с укумбийскими пиратами она договорилась, или талисманов хороших раздобыла, или ей просто везет?..

Я слушал, кивал в нужных местах, одобрительно или печально – по обстоятельствам. Обед, кстати, был не так уж плох, зря я все-таки не верил в здешнего повара. До совершенства ему далеко, но растет на глазах, молодец.

– А леди Брину помнишь? – спрашивал тем временем Тари. – Ей, бедной, сейчас несладко приходится.

– Почему несладко? – удивился я. – Как такое может быть? Совсем на нее не похоже. Даже не верится.

Дело в том, что я очень хорошо помнил Брину Клайвис. Такую поди забудь. Красотка, умница редкостная, храбрая, как дюжина подвыпивших младших Магистров, только, в отличие от них, глупостей никогда не делала. Одна из лучших моих офицеров, работала – как в куклы играла, до сих пор приятно вспоминать. Сотофа Ханемер на Брину заглядывалась – в том смысле, в каком она всегда заглядывается на способных девочек: дескать, как славно было бы забрать ее в ученицы. Но Брина всегда полагала магию инструментом, а не целью, и уж никак не делом своей жизни, хотя могла бы далеко пойти – я, конечно, не Сотофа, но хорошую ведьму сразу видно, великой мудрости тут не надо. Однако о поступлении в Орден Семилистника не могло быть и речи, тем более что в конце Смутных Времен Брина по уши влюбилась в какого-то мальчика из Куманского Халифата, не то купца, не то простого моряка; едва дождавшись окончания войны, выскочила за него замуж и была такова – в смысле вышла в отставку. Я знал, что они остались в Ехо, несколько раз видел их в Старом Городе – ребята были похожи скорее на влюбленных студентов, чем на супругов, живущих вместе не первый год, – но специально делами Брины не интересовался. Жива, здорова, довольна – и хвала Магистрам.

– У нее муж заболел, – сказал Тари. – И, кажется, дело плохо. Не то Искру утратил, не то просто симптомы похожи, знахари один за другим к ним ходят, никто ничего не понимает и сделать не может.

– Плохо дело, – я покачал головой. – Надо бы ее навестить. Конечно, от меня в таких делах толку мало, но я могу попросить Абилата…

– В смысле, молодого Королевского знахаря? – изумился Тари. – А так можно? В смысле Король разрешает ему лечить простых горожан?

– Насколько я знаю, Абилат особо и не спрашивает. Лечит, кого сочтет нужным. Ну, положим, если он вдруг срочно понадобится Королю, тогда, конечно, все прочие дела придется бросить. Но молодой Гуриг, хвала Магистрам, болеть не приучен. И придворным своим не велит. Во всяком случае, жаловаться на здоровье теперь считается при Дворе плохим тоном. А знахарю без работы оставаться нельзя. Так что он только рад будет, если я попрошу.