Мертвые и забытые - Шарлин Харрис

Поскольку я все это знала, мне нечего было сказать.

— Его кузен Элсии настоял, чтоб присутствовать при беседе с ним, — сказал Латтеста. — Дав сказал, что он был дома всю ночь, и его жена подтвердила это.

— Я не думаю, что это сделал Дав, — сказала я, и они оба удивленно на меня уставились. — Но ты же дала показания, что у Дава и Кристалл была интрижка, — сказал Энди.

Я вспыхнула от стыда.

— Я прошу прощения, действительно дала. Но я ненавижу, когда все смотрят на Джейсона, как будто точно знают, что это сделал он. Я не думаю, что Кристалл убил Дав. Я не думаю, что он достаточно интересовался ею, чтоб сделать такое.

— Но она могла разрушить его брак.

— Все равно, он бы не сделал это. Дав был без ума скорее от себя, чем от нее. И она была беременна. Дав не убил бы беременную женщину.

— Как ты можешь быть уверенна?

Поскольку могу прочитать это в его голове и увидеть его невиновность, подумала я. Но это вампиры и Веры отрылись миру, а не я. Едва ли я была сверхъестественным существом. Я была только вариацией на тему человека.

— Я не думаю, что это Дав, — сказала я, — я не вижу в нем этого.

— И мы должны признать это доказательством? — спросил Латтеста.

— Меня не заботит, что вы будете с этим делать, — сказала я, резко остановив предложение с намеком, которое он наверняка мог попытаться сделать. — Вы спросили — я ответила.

— Так вы полагаете, что это было преступление на почве ненависти?

Теперь была моя очередь уставиться в стол. У меня не было блокнота, где я могла бы что-нибудь написать неразборчивым подчерком. Но я хотела обдумать то, что скажу.

— Да, сказала я им, наконец. — Я думаю, это было преступление на почве ненависти. Но я не знаю, была ли это персональная ненависть, поскольку Кристалл была шлюхой… или расовая, поскольку она верпума. — Я пожала плечами. — Если я что-нибудь услышу, я вам скажу. Я хочу покончить с этим.

— Услышишь что-нибудь? В баре? — выражение лица Латтесты было жадным. Наконец простой человек видел мою ценность, на мое счастье он был счастливо женат и считал меня ненормальной.

— Да, — сказала я, — я могу что-нибудь услышать в баре.

После этого они уехали, и я была этому рада. У меня был выходной. Я чувствовала, что должна сегодня сделать что-то особенное, чтоб отпраздновать, поскольку мне удалось выкарабкаться из тяжелого периода, но я не могла ничего придумать. Я посмотрела "Метеоканал" и увидела, что сегодня была самая высокая температура для этой даты с 60-х годов. Я решила, что зима официально кончилась, хотя был все еще январь. Может, холод снова вернется, но я собиралась насладиться этим днем.

Я достала из-под навеса старый шезлонг и устроилась на заднем дворе. Я затянула свои волосы в конский хвостик и подогнула их так, чтоб они не падали, надела свое самое крохотное бикини, которое было ярко-оранжевым с бирюзовым, и намазала себя лосьоном для кожи. Я взяла радио и книгу, которую читала, а также полотенце, и вышла во двор. Да, было свежо. Да, я покрылась гусиной кожей, когда подул ветер. Но первый день, который я принимала солнечные ванны, всегда был счастливым днем в моем календаре. Я собиралась насладиться этим, мне это было нужно.

Каждый год я думала обо всех причинах, по которым я не должна была бы лежать на солнце. Каждый год я складывала свои достижения: я не пью, не курю и очень редко имею секс, хотя хотелось бы чаще. Но я люблю солнце, а оно сияло в небе. Раньше или позже я заплачУ за это, но все же загар оставался моей слабостью. Я надеялась: может, моя фейрийская кровь позволит мне избежать рака кожи? Нет, моя тетя Линда умерла от рака кожи, а она у нее доля это крови была больше, чем у меня. Что ж… черт возьми!

Я лежала на спине с закрытыми глазами, темные очки сводили свет к минимуму. Я блаженно вздыхала, игнорируя факт, что я нахожусь в несколько прохладном месте. Я тщательно старалась не думать о многих вещах: о Кристалл, о таинственных желающих мне зла фейри, о ФБР… После пятнадцати минут я перевернулась на живот, слушая шривпортскую станцию "Кантри и Вестрн" и время от времени подпевая, поскольку вокруг никого не было, и никто меня не слышал. У меня ужасный голос.

— Здраст’чёделашь? — спросил голос прямо мне в ухо.

Я никогда раньше не взлетала, но, думаю, тогда я это сделала, подскочив примерно на шесть дюймов с низкого складного стула. К тому же я заорала.

— Иисус Христос, пастырь Иудеи, — прохрипела я, когда, наконец, поняла, что голос принадлежал Дианте, племяннице адвоката-полудемона господина Каталиадеса. — Дианта, ты меня так перепугала, что я чуть из кожи не выпрыгнула.

Дианта тихо засмеялась, ее худое, плоское тело подпрыгивало вверх-вниз. Она села по-турецки на землю. Она была одета в красные лайковые шорты для бега и черно-зеленую узорчатую футболку. Красные кеды с желтыми носками заканчивали ее ансамбль. На левой икре у нее был свежий длинный красный шрам, морщившийся при движении.

— Взрыв, — сказала она, когда увидела, что я его разглядываю. Дианта также сменила цвет волос — теперь это была мерцающая платина. Но шрам выглядел достаточно страшно, чтобы захватить мое внимание.

— Ты в порядке? — спросила я. Когда ты разговариваешь с Диантой, чья речь смахивала на чтение телеграмм, было проще принять "краткий стиль".

— Лучше, — сказала она, глядя вниз на свой шрам. Затем ее необыкновенные зеленые глаза встретились с моими. — Мой дядя послал меня. — Это было вступление в послание, ради которого она приехала. Я поняла это, поскольку она говорила медленно и отчетливо.

— Что твой дядя хотел мне передать? — Я все еще лежала на животе, опершись на локти. Мое дыхание вернулось к норме.

— Он сказал, что повсюду в этом мире расшевелились фейри. Он сказал: будь осторожна. Он сказал, что они могут схватить тебя и причинить тебе боль, если смогут. — Дианта воззрилась на меня.

— Почему? — спросила я, и все мое удовольствие от солнца испарилось, как будто его никогда и не было. Я ощутила холод. Я окинула двор нервным взглядом.

— Твой прадедушка имеет множество врагов, — сказала Дианта медленно и тщательно.

— Дианта, ты знаешь, почему у него так много врагов? — это был вопрос, который я не могла задать самому дедушке, или, просто не могла набраться смелости сделать это.

Дианта посмотрела на меня с насмешкой.

— Они на одной стороне, а он на другой, — сказала она, словно я была тормозом. — Они’ничтожлитвойводеда.

— Они… эти другие фейри убили моего деда Финтана?

Она энергично закивала.

— Оннескзалте? — спросила она.

— Найл? Он сказал только, что его сын умер.

Дианта разразилась звонким смехом.

— Можн’итакскзть, — сказала она, скрючившись от смеха. — Разрез’нна кусочки. — Она хлопнула меня по руке от избытка чувств. Я вздрогнула.