Аббатство Теней - Себастьян де Кастелл

Еще пара лент размоталась с его рук и закачалась в воздухе между нами.

— Так давай, загадочный мальчик. Покажи мне, что у тебя есть.

У меня стало кисло во рту, когда я услышал, что Диадера говорила с ним обо мне. Но я отбросил подобные мысли, ведь что бы она ни думала, я не больше энигматист (что бы это ни означало), чем лорд-маг.

— Верни мои карты, Турнам. Пусть бой будет честным, и я…

— Честным? — Турнам практически выплюнул это слово. — Ты уверен, что просто не нарисовал метки вокруг своего глаза? Никто, проклятый Черной Тенью, не считает до сих пор, что мир честен.

Одна из лент щелкнула, как бич, по моей щеке. Я такое предвидел, но онемение в моих недавно скрученных конечностях еще не прошло, и я не мог рисковать, выполняя один из причудливых приемов, с помощью которых уворачивалась Фериус. Вместо этого я метнулся в сторону. Комната была чересчур узкой, и я слишком сильно оттолкнулся ногами. В результате я врезался в стену, как птица, влетевшая в закрытое окно.

— Вот и рассчитывай на боевые искусства аргоси, о которых я столько слышал, — почти разочарованно сказал Турнам. — Используй свои метки, Келлен. Сражайся со мной, как настоящая Черная Тень.

— Я не могу! — завопил я.

Это оказалось ошибкой. Он провоцировал меня и теперь воспользовался тем, что я отвлекся, чтобы полоснуть меня второй лентой. На сей раз я двигался слишком медленно, и мою щеку обожгло так, будто меня ударили кожаным ремнем. Турнам забавлялся со мной.

— Вот ради кого я рисковал жизнью, чтобы вынести его из бесплодной пустыни? Хнычущий мальчишка, который не может даже наколдовать унцию Тени?

Два завитка его Черной Тени взмыли, чтобы крест-накрест хлыстнуть меня по лицу. Я вовремя поднял руки, чтобы их блокировать, но боль была сильнее, чем если бы меня стегнули кнутом. Атаки Турнама быстро становились все более неистовыми. Я не смогу долго так продержаться.

— Защищайся! — потребовал он.

Я крутнулся в старом дароменском пируэте, который Фериус научила меня использовать для удара ногой с разворота. Моя нога остановилась в дюйме от лица Турнама, пойманная одной из его лент. Не успел я оправиться, как лента обмоталась вокруг моей ноги и швырнула меня назад с такой силой, что я понял: или я лишусь сознания, врезавшись в стену, или сломаю шею. Я выгнул спину, как выгибаются в гитабрийском танго, благодаря силе инерции сделав обратное сальто. О, как я жалел, что не проводил больше времени, упражняясь с Фериус в этих проклятых танго! Каким-то чудом я ухитрился перевернуться в воздухе и встать на ноги.

Но не успел я снова напасть, как увидел, что приземлился прямо в петлю одной из лент Черной Тени Турнама. Он сделал рукой скручивающее движение, лассо затянулось, и мои ноги оказались плотно прижатыми друг к другу.

— Хватит игр, — сказал он. — Покажи, как ты можешь метать Тени, Келлен. Докажи, что тебе здесь место.

Конечно, я не мог метать Тени или делать любые другие вещи, что делали эти люди. Метки вокруг моего левого глаза приносили мне только боль и несчастья.

«Будь ты проклята, Серентия. Почему ты так поступила со мной? Как ты могла обручить своего собственного внука с Тенью?»

Горечь и гнев ударили меня сильней, чем боль от полосующих черных лент Турнама.

— Я никогда не просил, чтобы меня приводили в это проклятое аббатство! — закричал я. — Я просто хочу уйти и найти моего друга!

Моя ярость как будто только подстегнула его возмущение.

— Черные Тени не имеют друзей. Только мы и есть друг у друга. Или ты один из нас, или ты один из них.

Его голос стал тихим и спокойным. Нет, не спокойным. Холодным.

— Если ты один из них, Келлен, если ты агент джен-теп, я тебя убью.

— Я не шпион!

— Докажи это.

Он взмахнул рукой, и одна из его лент обмоталась вокруг моего лба, заставив меня откинуть голову назад. Вторая начала ощупывать черные линии вокруг моего левого глаза, тыча в них, как нож хирурга, готовящегося сделать разрез.

— Разбуди свою Черную Тень, — сказал Турнам. — Используй метки, чтобы спасти свою жизнь, пока не станет слишком поздно.

Кончик ленты ткнул в кожу над моим глазом, как игла. Я почувствовал, что плоть готова разорваться под его давлением.

— Стой! — завопил я. — Моя Черная Тень не работает так, как ваши! Она не делает ничего, только превращает мою жизнь в ад!

Я боролся, чтобы отодвинуться, но все больше и больше лент Турнама обматывалось вокруг меня, погребая меня, как мумифицированный труп.

— Я знаю, что ты шпион, — пробормотал он.

Было нечто странное в том, как он повторял это снова и снова, как будто не столько пытался заставить меня сознаться, сколько убеждал в этом себя самого.

Предки, прокляните меня за глупость. Я абсолютно неправильно оценил ситуацию. Под своей бравадой Турнам боялся. Паниковал. Мысль о том, что в аббатстве есть шпион джен-теп, ужасала его. Но он не был убийцей. Поэтому пытался спровоцировать меня, давить на меня до тех пор, пока он не окажется в ситуации, из которой у него не будет иного выхода, кроме как убить меня, использовав самозащиту. Несмотря на то что я не представлял реальной угрозы, он зашел слишком далеко, чтобы остановиться. Турнам набирался смелости, чтобы меня прикончить.

Ужасная решимость поднялась в моей душе, и я приготовился к тому, что мне придется сделать дальше.

«Прости, Фериус», — подумал я.

Как бы усердно я ни пытался изучить ее более мягкие способы ведения боя, не меньше я узнал о сражениях от Рейчиса. Белкокоты, несмотря на все свое бахвальство, маленькие животные. Хрупкие. Как и я. Они выживают в схватках с более крупными хищниками лишь потому, что приспособились находить идеальный момент для нападения, и, когда момент настает, отлупят безжалостно. Путь Грома — так называют это аргоси. Тот путь, по которому я сейчас должен пройти.

Я наблюдал за Турнамом, думая, что мне сказать дальше, какой последний трюк заставит его меня разозлить. Когда момент настанет, больше не будет умных приемов Фериус. Никаких больше танцев. Я сложу пальцы, а потом вгоню их прямо в кадык Турнама.

— Вот! — сказал он, указывая на меня, как будто я только что сознался. — Я вижу это в твоих глазах! Тот же взгляд, как тогда, когда ты столкнул Бателиоса с утеса. — Он подошел ближе. — Когда ты пытался его убить.

Ну, насчет этого он вроде бы как прав, и я сомневался, что смогу убедить его в обратном. Но спустя секунду это будет уже неважно, потому что он так сосредоточился на моем лице, что путы вокруг моего правого запястья ослабли почти достаточно для того, чтобы я освободил руку. Я подавил чувство вины, прокравшееся в мое нутро.

«Это Путь Грома, — сказал я себе. — Так и должно быть».

— Келлен столкнул меня с утеса только потому, что знал — ты используешь свою Черную Тень, чтобы меня спасти, — сказал более низкий голос, удивив нас обоих.