Наследница поневоле - Инга Салтыкова

Допрос продолжался примерно так, как пытаются поговорить с духами при гадании.

Черед потолочную балку перевесили и спустили в клетку доску, к которой прикреплены были магнитные буквы — всего Адлендорского алфавита.

Любопытнейшим образом, Анна видела отдельные буквы как совершенно незнакомые ей, изогнутые закорючки чужого языка. И только лишь сложившись в слово, буквы принимали форму ее родного — русского — и слово становилось понятным.

Советник объяснил ей, что такой эффект наблюдается у каждого переселенца на Тотрус, у кого в родстве житель этого мира — сам язык понятен, буквы — нет. Изумляться было некогда — у нее еще будет время подумать над этой странностью и поэкспериментировать, скажем, с письмом. Каким образом будет отражаться на бумаге то, что она напишет как будто бы по-русски? Все это надо будет изучить самым тщательным образом. Но потом. Когда они узнают, что именно задумала эта злобная принцесса.

Первым вопросом, который задали несчастному, неспособному к обороту перевертышу — что конкретно с ним случилось? Посоветовавшись, решили спросить об этом прежде, чем о причине его появления в стане врагов — сэкономить время. Потому что, если ворона заперли в его пернатой ипостаси против воли, причина его появления в стане врагов будет вполне ясна — предательство и желание отомстить.

Подозрения подтвердились с лихвой. Хоть время и не сэкономили.

С изощренной подробностью, передергиваясь и шипя со злости, оборотень двигал буквы по доске клювом, одно за другим выстраивая красочные эпитеты — «сука», «мразь», «грязная полукровка», «извращенка», «похотливое чудовище»…

На пятом таком перле, Элизар вздохнул и приказал ворону «написать» каким именно средством его заковали в воронью форму. Тот послушался. Глаза советника расширились.

— Валирин! За одно только использование можно посадить ее за решетку до конца ее дней.

Ворон каркнул и мотнул головой.

— Что? Не согласен? — советник поднял на него бровь.

Ворон еще раз помотал головой и достал из кучи буква четыре короткие, составляя на доске слово «убить».

— Ты хочешь, чтобы я пообещал убить принцессу? — сообразил советник. — Тогда ты будешь работать на меня?

Тот закивал так, что, казалось, голова отвалится.

Руби, по приказу советника превратившаяся в чудовищно-нелепую разноцветную кошку, поникла головой. На протяжении всего допроса она плотоядно облизывалась, будто уже представляла, как будет вгрызаться, урча, в жесткую воронятину. Однако, похоже, что шпион вполне готов был сотрудничать и скармливать его их ручному демону не было необходимости.

Ворча что-то на своем, Руби поднялась и с недовольным видом улеглась у ног хозяина.

— Я согласен, — немного подумав, пообещал тот и закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что готов к долгому разговору.

Обстановка тоже располагала.

Они с Анной удобно устроились в специально принесенном и установленном напротив клетки большом кресле. То есть устроился, собственно, Элизар — без всяких церемоний предложив своей невесте сесть к нему на колени. Чуть не соблазнившись на такое предложение, Анна решила, что она против столь явного и публичного проявления их отношений (а тем более перед шпионом врага), и уселась на широкий, мягкий подлокотник кресла. Где вдруг почувствовала себя как дома, имея возможность опираться локтем на плечо своего будущего мужа.