Иностранец ищет жену - Марина Багирова

Марк слабо кивнул, и Эрих в тот же момент разжал руку. Марк упал на пол, и начал надрывно кашлять.

— Ты болен на всю… голову, — прохрипел мужчина спустя какое-то время.

— Я прекрасно себя контролирую, — возразил Эрих. — Ты можешь говорить и делать всё, что тебе вздумается, я и слова не скажу. Но никогда не упоминай её имени.

Эрих подошел к бару, и налил себе еще бурбона. Из коридора послышался какой-то шум, но мужчина не обратил на это внимания. Перед тем как начать этот разговор, он повлиял на поле, чтобы никто не смог подслушать, о чем они говорят, поэтому сейчас был уверен, что их разговор останется только между ними.

— А что будет, когда ты её найдешь?

Марк последовал примеру Эриха, и тоже подошел к бару. Налил себе бурбона, и жадно опрокинул в себя всю порцию.

— Так что будет, когда ты её найдешь?… Скажи мне, Эрих? Я не враг тебе и ты прекрасно об этом знаешь. Но мне жаль эту девочку. С тобой сложно, и она — не Сафрон, которую всю жизнь воспитывали для тебя и под тебя. Эта женщина может быть кем угодно и с какими угодно взглядами на жизнь. Что если она откажется быть с тобой? В клетку её посадишь? Помнится, одна из твоих женщин уже много лет сидит в подобной клетке, а ведь твоя вина не меньше, чем её.

Эриху это было прекрасно известно. И он знал, что, если бы в этом мире существовала справедливость, для него бы тоже была уготована отдельная клетка.

Но мир несправедлив…

•• • ••

Она лежала на кровати в своей комнате, и вспоминала. Тот вечер, ту ночь, когда всё началось. Так много времени прошло, казалось, всё это случилось в другой жизни. В той жизни не было Ноймана, Марка, не было девушек, что попадали в больницу после секса. В то время единственной её заботой было, чтобы её дело приносило прибыль.

Семнадцатое августа. То был обычный вечер знакомств: принаряженные девушки, предвкушающие мужчины, много выпивки, много желания спрятаться от одиночества.

София была одета строго, чтобы не отвлекать внимание от основного блюда — девушек, что искали себе знакомств. Хозяйка брачного агентства была вежлива, сдержана, это был не её праздник.

Так было до тех пор, пока к ней не подошел Сэм. Будь ты проклят, Сэм!

Сэм был архитектором американского происхождения, но жил в Женеве. Хороший мужчина, наверное, но уж очень самоуверенный. Такие попадались в каждой «партии» приезжих иностранцев, и они были худшими женихами, так как возможностей имели немного, зато их эго парило где-то на уровне Ротшильдов.

Сэм был уверен, что стоит ему обратить на женщину внимание, и она сразу же ответит взаимностью. К сожалению, внимание он обратил на Софию. Как говорили её помощницы Таня-Тоня, «губа у мужика не дура».

Он предложил хозяйке агентства пойти с ним на свидание и «to grab a cup of bear”. Предложил очень вежливо, и она так же вежливо отклонила это приглашение.

Затем эта свинья обиделась, заявилась на то мероприятие, напилась вдрабадан, и когда София вышла в подсобное помещение, свинья пошла за ней следом.

В подсобке иностранец осмелел, и начал распускать руки. Сволочь!

Сэм был жирным наглым боровом, который, видимо, всю жизнь копил силы на подобное отчаянное действие — зажать женщину в подсобке, получить силой то, что ему добровольно никто не даст. Мерзкая свинья, он копил силы долго, потому что вырваться из его захвата у неё не получалось.

София помнила, как сильно она испугалась, как начала от него отбиваться, а затем она случайно кинула взгляд в зеркало над умывальником, и увидела там хищное лицо… что было дальше — провал…

Очнулась София у себя дома. Вскоре она узнала, что Сэм покинул страну. Спустя месяц он умер от сердечной недостаточности в своем доме в Женеве.

София наконец-то осознала, что в тот день сущность по имени Сафрон впервые себя проявила. Кажется, эта сущность была в ней, в Софии, всегда.

— Ты… ты меня слышишь? — спросила София в темноту. — Сафрон, они так тебя называют…

Тишина.

Женщина закрыла глаза, и попыталась прислушаться к себе, заглянуть внутрь собственного тела, сознания.

«Где ты?», — спросила она у самой себя…

Ответа не последовало, но по телу пробежала теплая волна. Это было так приятно, что София невольно улыбнулась.

«Сафрон, я тебя чувствую… ты не враг мне… Скажи мне, кто ты?».

Какое-то время ничего не происходило.

А затем она ощутила резкую боль в груди, и услышала отчаянный крик: «Беги от него! Он не должен тебя найти! Он не отпустит! Бегииииии…».

София резко поднялась с постели. Руки дрожали, отзвуки пережитой боли заставляли тело дрожать. В ушах до сих пор стоял отчаянный крик, он въелся в подкорку мозга.

— Мамочки, — всхлипнула София.

В дверь комнаты аккуратно постучали, на пороге появился Марк Нойман.

Он прошел в ее комнату, лег рядом, и положил руку ей на грудь.

— Мне сегодня нужно уехать… — прошептал, целуя её ухо. — Вернусь завтра вечером.

Его ласки были приятны, несмотря на то, что формально, он был её врагом.

— Хорошо… я даже пообещаю тебя ждать.

— Куда же ты денешься… — хмыкнул мужчина, медленно снимая с неё пижамные брюки.

«Ты многого не знаешь», подумала про себя София.

Она закрыла глаза, отдаваясь во власть возбуждения. Это была страсть с примесью горечи, ведь София понимала, что ей нужно бежать из этого проклятого дома.

«Бежать! Мне нужно бежать от всего этого дурдома… иначе они меня убьют».

— Марк, — прошептала София, пока он целовал её грудь, — вы ведь не люди?

Он поцеловал её живот.

— А кто мы? — прикусил ей кожу. — Нелюди?

— Не знаю…

Мужчина навис над ней, коленом раздвинул ей ноги. Взгляд голодный, дыхание сбилось.

— Ты и сама знаешь ответ, — и наклонился, поцеловал, сжал так крепко, что не вырваться.

Ей так хотелось задать один-единственный вопрос. Если она захочет уйти из этого дома, позволят ли ей это сделать? Не спросила, глубоко в душе София и так знала ответ.

А в другом конце дома другой мужчина не находил себе покоя. Он держал в руках кулон девушки Даши, и пытался вспомнить, где он мог его раньше видеть.

•• •• ••

За завтраком София, как ни странно, встретила Ноймана. Она успела привыкнуть, что к этому времени он уже был либо у себя в кабинете, либо куда-то уезжал.

В этот раз мужчина сидел за столом в одиночестве. Он делал вид, что не замечает Софию, но она помнила те нити, которыми он был опутан, помнила их цвета, а потому знала правду: по какой-то причине она, София, сильно беспокоила Ноймана, она была в его мыслях.