Свет во тьме - Алёна Данилова

— Дейсон! — воскликнула я, смотря на бледное лицо мужа.

Не прощу, если с ним сейчас по моей собственной вине что-то произойдёт. Не прощу! Как раненый зверь от всей души крикнула:

— Не прощу тебя никогда! Мне плевать, кто ты, но не смей забирать у меня любимого!

Признаться честно, когда я только попала в мир мёртвых, ректор бесил до невозможности. Но ему постепенно удалось влюбить меня в себя. Не могу точно сказать, когда это произошло: после нашего признания друг другу или после воспоминаний прошлого. Дейсон стал для меня смыслом существования в этом месте, жизненно необходимым так же, как воздух необходим для дыхания. Эгоистично, знаю, вот лишь беременным море по колено, когда эмоции хлещут через переполненный край и ты отчётливо ощущаешь, как пытаются забрать любимого, который ни в чём не виноват.

— Успокойся, — взволнованно просит Вионетта, поглаживая по спине. Кот покоится на груди супруга, нахально растянувшись во всю длину.

Успокоиться? Как легко говорит, а совсем недавно сама находилась вне себя от переживаний за Бенджемина. Женская логика — вечный секрет, и мне ли не знать об этом.

Напротив нас открылся портал. Из него, медленно ступая, вышла женщина с белой кошкой на руках. Животное спрыгнуло от прелестной хозяйки, устремляясь к чернышу. Они смотрелись вместе как день и ночь. Не знаю, почему, но уверена, что это девочка, а не мальчик. Как… как на картине, оставленной мамой.

Дрожь пробежала по телу. Мы неуловимо чем-то похожи с Жизнью. А что эта леди — именно та самая, ощущалось на физическом фоне.

— Прости, не думала, что наше знакомство произойдёт при подобных обстоятельствах, — Жизнь подбирала слова, но заметно, что порядком нервничала.

— Что с ними? — спросила по делу, подмечая, как она содрогнулась.

— Жить будут, — промурлыкала кошечка. — Но Бенджемин уйдёт с нами.

— Что? — Вита уставилась на белую кошку, как на врага народа.

Я и раньше догадывалась о влюблённости Вионетты, а сейчас смогла полностью убедиться в этом. Взгляд красноречиво говорил о состоянии хозяйки. Неровное дыхание и защитная реакция, проявляющаяся в виде сложенных крест-накрест рук. Не хватало, чтобы она сказала, притопнув ногой, в духе мыльных опер: «Куда он — туда и я направлюсь!»

— Мисти, любимая, — с трудом расслышала Бенджемина и, по-видимому, он только что разбил сердце выбежавшей ведьмочке.

Жестоко. Хотя и справедливее, чем тешить глупыми надеждами молодое сердце. Но всё равно припомню, чтобы неповадно было!

— Наконец-то мы одни, — расслабилась Жизнь, и весь лоск исчез, открывая взору самую обычную уставшую женщину в годах. — Позволишь рассказать, прежде чем судить?

Я кивнула. Никогда не могла обвинять без весомой причины кого-либо. Так поступают лишь те, кто не разобрался во всём. Да и смысл делать подобное, если можно попытаться понять. А дальше… дальше будет видно, что произойдёт.

— Ты не поверишь, но родители Кости нашли меня в капусте с маленькими котятками. Ох и шуму-то было, — она усмехнулась, окунаясь с головой в собственные воспоминания. — Баба Клава тогда столько ругалась, а Иван Петрович за сыном ушёл. В тот момент, когда надо мной наклонился Костя, я очнулась и встретилась с его карими глазами. Он укрыл меня, взял на руки, что-то спрашивал, но слова проходили мимо ушей. Пока не удалось произнести: «Кто я?»

После этого не оставалось сомнений в том, что она моя мама. Имена близких, внешность и кошки — всё говорило об одном. Я права.

Мама перевела дыхание, чтобы продолжить.

— В тот момент неизвестный остановился, посмотрел на родителей и предложил прийти на выручку. И ведь помогли, документы сделали, а после Костя увёз с собой и через какое-то время мы поженились, — она густо покраснела. — Два года уговаривал, чтобы стала его невестой, только ты никому не рассказывай, ладно?

Я кивнула, с упоением слушая её рассказ дальше.

— А ещё через год я забеременела вами, тогда-то и начала внезапно вспоминать себя настоящую, но не могла оставить человеческий мир, пока не восстановлюсь. Когда вы зашевелились, хранители смогли заговорить, да-да — именно они. Им тоже не ведомо, как мы оказались в мире людей без сил и почему нас никто не искал всё это время.

Тяжко вздохнув, мама проговорила:

— Когда наступил день родов, у Кости внезапно сломалась машина. Такси, как назло, не было, и телефон отключился. Тогда появился мой брат Ник. Муж не испугался, мужественно защищая нас, как самое святое. Но брат пришёл помочь. И он помог в каком-то смысле. Вначале родилась ты, Ася, через три часа — Яся, а позже произошло то, чего никто не ожидал. Два тела и две души соединились воедино. Костя забрал тебя, прогоняя неизвестного, и у него получилось. Тот исчез. Но потом, во сне ко мне пришёл Смерть, он ничего не знал, и я пообещала вернуться. Мне было необходимо узнать, найти решение, чтобы спасти вас и Костю. Поэтому… — слёзы побежали по лицу мамы, сомнений больше не оставалось. Кажется, я и сама скоро расплачусь. — Поэтому я просто ушла, не вернувшись. Тот, кто затеял игру, намного могущественнее нас. Извини, Асечка.

— Но для чего понадобилось стирать память? — рассказанное не укладывалось в голове.

— Думала, так будет лучше, и он согласился, — пожала плечами мама. — Но ты, как и отец, оказались особенными. Проклятие его семьи как клеймо, оно возвращает всё вспять. Если бы не Дейсон, Бенджемин не смог бы выжить. Я опять ошиблась.

— Вы что-то пропускаете, — еле шевеля губами, вымолвил Дейсон.

— Слышал?

— Да, — супруг с трудом распахнул глаза. — Как ваш брат нашёл вас, когда никто не мог?

— Ты пытаешься обвинить его? — нахмурилась Жизнь.

Сложно верить, когда о близком человеке говорят такое, пусть и не про человека, но всему есть мера. А что, если подумать логически? Вдруг события, произошедшие с мамой, были спланированы заранее? Но зачем?

— Возможно, — уклонено проговорил Дейсон. — Помнишь тот день, когда на мою семью напали?

— К чему ты клонишь?

— Ник появился сразу, как ты исчезла. Но его никто не вызывал! — муж простонал, хватаясь за голову. — Самое страшное, что благодаря ему твоя дочь очнулась. Постой, — не дал сказать и слово Жизни супруг. — Он назвал её Ясей, и боль Аси прекратилась. Ответь, ты могла различить их в тот миг, когда они слились воедино? Не из-за него ли пострадали твои дети?