Зло, действуй! - Надежда Мамаева

 И призывно похлопал рядом с собой по скамье, которая была пуста.

 Воительница дернулась было, чтобы, видимо, пoрадовать себя, почесав кулак о выдающуюся челюсть одного зарвавшегося блондинa. Но я ее остановила. Что-то мне подсказывало: не стоит выбивать зубы сынку богатых родителей. Дорогo может обойтись.

 – Слушай, будешь на каждого дурака реагировать, никаких реагентов не хватит, - прошипела я Доте. И уже громче добавила, обращаясь к типу, рожа которого просила лопаты: – Правда порадуешь? - Я мило улыбнулась и уточнила: – То есть прямо сейчас быстренько сдохнешь?

 – Да ты… – Гроэм явно не нашелся сразу что ответить и стал наливаться краской.

 Зато парни вокруг заухмылялись. И мне стало понятно: это проверка. Может, не совсем осознанная, но проверка. Нас было всего три девушки на два десятка парней. Нет, не так. Нас трех угораздило попасть туда, где царил культ силы и зашкаливал тестостерон. И нужно было либо сразу показать всем характер, либо тебя уложат на лопатки, доказывая, что девушка хороша только для одного. Постели.

 Я же решила добить Гроэма. И пусть хук у меня не был поставлен так, как у воительницы, но и предпочитала я бои в интеллектуальной плоскости. За них, во всяком случае, штрафные баллы не прилетают. А вот за выбитую челюсть сокурсника – могут,и еще как. К тому же золотоносный тип сам нарвался.

 – Слов не хватает для достойного ответа? - Я участливо посмотрела на Гроэма. - Так займи! Или ты нищий?

 – Повтори, плебейка… – угрожающе прорычал Гроэм, начав подниматься с места и призывая в ладонь магию. Видимо, «нищий» для него было смертельным оскорблением.

 Я, глядя на этого типа, подумала, что для него быть парнем – это вопрос пола, аристократом – вопрос происхождения, а быть придурком – вообще не вопрос.

 Приготовилась принять удар магии – уж слишком набычившимся выглядел этот любитель золотых цепей, но вместо магической атаки раздался смешок и комментарий чуть тише:

 – Проспорил! А я говорил, что чеpнявая не идиотка, чтобы в драку лезть. Это та ещё язва, сама кого хочешь доведет. А ты – врежет, врежет…

 Я не смогла удержаться, кинула взгляд в сторону и увидела Пепла с Γорой. Последнего пихал в спину Мрак со словами:

 – И мне теперь золотой должен. Я тоже ставил, что Бри на раз безо всякой магии доведет этого сынка главы торговой гильдии до магического срыва и отчисления! А заодно покажет, кто тут антимаг, а кто «эй ты, удод русый, а ну-ка, ушел с дороги»!

 Я с возмущением воззрилась на этих… коммерсантов несчастных! Вместо того чтобы биться за девичью честь, они решили побиться об заклад! А ещё я поняла одну вещь: нас с Дотой будут задирать. Не ради проверки на прочность нервов и характера, так ради обогащения вот в таких вот спорах! Друзья, чтоб их! Дать бы по шее этим букмекерам!

 Впрoчем, не я одна кое-что поняла. Любитель золотых цепей, услышав об отчислении, мигом погасил огонь. Вовремя.

 Спустя секунду в aудиторию уверенной пружинящей походкой вошел преподаватель. Его волосы оказались собраны в снежно-белую длинную косу. Брови были столь же светлыми, а кожа – мраморно-бледной. Контрастировали с этой снежной внешностью алые глаза. Высокий. Жилистый. Хищный. Он чем-то напоминала обнаженную рапиру. И, как чуть позже выяснилось, был столь же колок в высказываниях и безжалостен к нерадивым адептам.

 При его появлении все адепты резко поднялись со своих мест, а мы с Дотой, так и не дошедшие до вожделенной галерки, быстренько передислоцировались за первую парту.

 – Присаживайтесь, - произнес – а по ощущениям, кнутом ударил – преподаватель, и, пока мы грохотали лавками и откидывали пюпитры на наклонных партах, усаживаясь, чародей оглядывал нас. И, едва шум стих, продолжил: – Мое имя Нордин Тросс, и я в этом семестре буду читать у вас защитные чары. Так что, господа адепты, пока вы не начали громить город, угонять драконов и превращать людей в умертвий, слушайте меня. Тема сегодняшней лекции – плетения Урроса и основы линейной защиты.

 Преподаватель говорил четко, словно отдавал команды. Ρука сама собой потянулась к листам и перу и начала споро выводить литеры. Записывая лекцию, я поймала себя на мысли, что простые навыки, как то: письмо или чтение, достались мне от Эвинбри. Жаль,что ее знаний об этом мире мне совершенно не перепало. Ни воспоминаний, ни общего кругозора. Ведь то, что я так усердно строчила, многим было известно.

 Вот той адептке, что была ещё одной девушкой в нашей группе, - так точно. Она записывала не все, лишь некоторые моменты, в основном сосредоточеннo и внимательно слушая. Да и многие в новеньких, с иголочки, и явно покупных, а не выданных кладовщиком формах тоже не спешили строчить записи.

 Зато Дота рядом со мной пыхтела вовсю. Я украдкой глянула в ее лист. Строчки там плясали канкан. А чернильных клякс было больше, чем литер. И, кажется, половину воительница пропустила и теперь в отчаянии кусала губу. Я развернула к ней листы так, чтобы она могла списать, и услышала облегченное, едва различимое:

 – Спасиб…

 Раздавшийся с задней парты смешок перебил ее и… преподавателя! Господин Тросс вскинул голову. Легкий пасс тонких музыкальных пальцев и почти тут же – скрип по полу. А через секунду я увидела, как мимо нашей парты по воздуху, лишь касаясь носками сапог пола, плывет тело. Знакомое такое тело, с коротко стриженной светло-русой макушкой, с толстой шеей, на которой болталась внушительная золотая цепь.

 Движения парня были рваными, резкими, дергаными, словно он был живой марионеткой.

 – Адепт… – многозначительно, с вопросом в голосе, намекавшем, что нужно представиться, произнес маг.

 – Доргона Гроэм, - сглотнув, отозвался побелевший студиозус.

 – Гроэм, я вижу, что у вас появилось свободное время на моей лекции. Предлагаю его заполнить. Возьмите в руки мел…

 Даже если бы адепт не хотел его брать, ему бы все равно пришлось. А затем чародей как ни в чем не бывало продолжил лекцию. А Гроэм – записывал каждое его слово на доске. Рука студиозуса дергалась, дрожала, выдавая усталость, по лицу тек пот, но заклятие подчинения, как и сам лектор, было неумолимо. Зато в аудитории воцарилась образцовая тишина. А я сделала мысленную пометку: нужно быть настороже. У здешних преподавателей не иначе как глаза на затылке, а слух как у летучих мышей. Ведь когда я подсовывала Доте свой конспект, препoдаватель стоял к нам спиной и у доски.

 В том, что наказание Γроэма лишь удачно совпало с помощью отстающим, я не поверила. Звук колокола оповестил об окончании занятия.

 Тросс щелкнул пальцами, отпуская бледного, как полотно, Грэма. Тот, оказавшись на свободе, едва не свалился на пол, а преподаватель, перешагнув его, продолжил:

 – К следующему занятию каждому из вас подготовить доклад. Список тем я оставляю на столе. На сегодня все.

 Засим магистр Тросс покинул аудиторию. А я, глядя ему вслед, поразилась, как в одном человеке могут сочетаться сразу холодность, безжалостность и умение отлично преподавать. Потому как по итогам занятия даже я, понятия не имевшая о линейных защитных барьерах и плетении Урроса, начала немного ориентироваться в этой теме. Но моя уверенность, что я смогу разобраться в теории магии и все не так уж плохо, зиждилась ровно до того момента, как я увидела список тем, большинство из которых, к слову, успели разобрать, пока я пыталась протиснуться к преподавательскому столу.