Меченосец - Глен Кук

Он остановился.

— Земля, воздух, вода и огонь — четыре стихии. А пятая — что? Нечто, превосходящее остальные, нейтральное, всегда стоящее в стороне. Теперь оно мертво.

О чем это он? Бредит?

— Зачем ты привел меня сюда? — спросил Готфрид.

— Ты сам попросил, я пошел вместе с тобой, — ответил миньяк и снова поспешил вперед. — Мы — пешки. Движемся, как приказано. Ты — фигура Зухры, я — Хучайна.

— Не иначе, слова Тайса Рогалы, — заметил Готфрид и тут же поразился собственной дерзости.

Ведь вовсе не хотел грубить, само выскочило. А может, всякая уверенность, особенно публичного сорта, надменная и оскорбительная, — попросту выходки перепуганного вздорного мальчишки, спрятавшегося под затверделой маской взрослого?

— Наша встреча не случайна, — сообщил Алер. — Мир качнулся в обратную сторону, время потекло заново и понесло меня с собой. Я не тот, кем себя мнил, — не лучший вождь и вовсе не полководец. Я хорош только в магии. Послушай, что мне открылось, Меченосец, хотя, конечно, со временем и сам поймешь. Как все мы. Послушай: всякая власть и погоня за ней — самообман. В бесконечных бегах преступаешь себя, незаметно теряешь собственное «я». Хватаешь больше, чем можешь унести, а потом, прозрев, бьешься насмерть, пытаясь спасти то, чем владел с самого начала.

Наивные поучения. Он совсем как Плаен, право слово!

— Что, Нерода взбунтовался? — спросил Готфрид.

— И Нерода, и тоалы, и те, кого я считал верными офицерами. Я не справился с войной на Западе. Не проиграл, но и не выиграл из-за робости да нерешительности. Помощи от Невенки так и не дождался. Я тогда не понял почему, теперь понимаю. Испугался Йедона Хильдрета, полагая, что, если заставить его сидеть на месте, западные свары и раздоры сделают работу за меня. Но я не подумал, что смута начнется и среди моих людей. К тому же твой триумф под Катишем породил во мне сомнение.

Последнее слово он выговорил будто имя страшного божка.

— Что это такое, тебе тоже придется понять.

Неожиданно. Юноша настроился на спор, ссору, но никак не на откровения. Враг говорил простодушно и искренне, словно брат, и, как ни странно, его хотелось слушать.

— Будучи соперниками, они соединились в мире, — процитировал Готфрид Плаена.

— Возможно — перед лицом врагов, с которыми любые компромиссы немыслимы. Но не навсегда.

— Зухра будет недовольна, — пробормотал юноша.

Алер криво улыбнулся, кивнул.

— Невенка — еще один мой просчет. Несмотря на все, известное о ней, я надеялся справиться. А ведь никто, даже сама Бачеста, не смог совладать с этой дочерью преисподней. Увы мне!

— Дочерью? Нерода — женщина?

— А ты не знал? Впрочем, неудивительно. Время вымыло руины великой империи Андерле, стерло память. Книги сгорели, рассыпались пеплом. Да, Невенка Нерода родилась в женском теле.

— Но тоалы… Я же убивал их, я чувствовал.

— Мертвые вожди бесполы, они никогда не были людьми. Духи лишь селятся в человеческой плоти. Невенка Нерода была королевой земли под названием Соммерлаф еще за десять тысяч лет до рождения Бессмертных Близнецов. Она — величайшая колдунья из живших и живущих. Настолько могущественная, что стала почти богиней.

Некоторое время шли молча. Наконец Алер произнес задумчиво:

— Все хотят дотянуться до звезд. Многие пытались, многие еще попробуют свои силы. Нероде почти удалось. Но, как и остальные, она ухватила больше, чем смогла удержать, и удача превратилась в проклятие.

Готфрид подумал, что Анье тоже хотела слишком многого и ее желание обернулось гибелью.

— Все чем-то рискуют, делая ставки.

— Именно. Потому мы и здесь.

— Где — здесь?

Они оказались среди полуразрушенных временем домов. Насколько старых, что страшно было и предположить их возраст. Здесь же нет ни зимы, ни дождей, чтобы так изъязвить, искрошить камень.

— У места, которое я называю дом Ока.

Миньяк пригнулся, пролезая в дверь: ночной народ был невелик ростом. Увидев в помещении человека, Готфрид положил руку на эфес.

— Это Маноло Бельфильо, — представил незнакомца Алер. — Он живет при Оке. Только он способен управлять им. Присматривает теперь за Западом. Маноло, новости есть?

— Ничего хорошего, ваша светлость, ничего. Шестая бригада перешла, да, перешла. Остались только имперская и девятая, да, девятая.

Бельфильо, первый древний старик, увиденный Готфридом в Вентимилье, трясся в инвалидной коляске.

— Значит, западного фронта больше нет. Полагаю, Трака и Маркаги отошли?

— Да, ваша светлость.

— Имперская бригада всегда верна трону, при любых обстоятельствах, — объяснил миньяк юноше. — А девятая — из династии Алеров. Когда-то я командовал ею.

Вентимильская армия была устройством странным и разнородным. Благородные фамилии и торговые гильдии держали свои отряды, неотличимые от имперских, но верные лишь своим хозяевам. Знать и купцы воевали на свой страх и риск. Если же в борьбу вступало государство, оно призывало и частные соединения. Кроме того, существовали бригады наемников, собираемые проходимцами среди свободных крестьян, — подобные ополчения составили большинство нынешнего войска. Они разбежались первыми.

По сути, западная кампания была дурной затеей миньяка, авантюрой человека, носящего корону. Алер действовал не как император, а как бродячий атаман разбойников.

— Подумать только, а Рогала вещал про вентимильское единоначалие, — пробормотал Готфрид.

— Что дома делается? — спросил миньяк у Бельфильо.

— Корихи отозвали своих командиров, да, командиров. Они знают, что такое Нерода, хотя и согласны с ней, да, с ней.

— А дезертиры из бригад? Вернулся кто-нибудь?

— Мало, ваша светлость, да, мало. Большей частью чиновники да отцы семейств, для кого дом важней добычи, да, добычи.

— Значит, вентимильцы пойдут на вентимильцев. Проклятье! И о чем корихи думают?

— Людей на новый поход не дадут. Однако и мешать не станут, и бунт не поддержат. Говорят, запретить надо ополчения, да, ополчения.

— Они всегда говорят. И всегда не прочь нанять пару лишних мечей. Можешь различить, к чему они более склонны?

— Нет, ваша милость. Они ждут, куда ветер подует, да, ветер подует.

— Как он это все знает? — вклинился Готфрид. — Я никакого мистического Ока не вижу.

— Оно вокруг тебя. Оно — сама комната.

— Здесь необычно. — Юноша огляделся. — Но не сказать, чтоб уж очень.

— Я и забыл, что ты можешь не заметить странностей. Нужно иметь разум Маноло, чтобы увидеть. Но старик — уникум. Думаешь, сверхспособности сделали его сильнее? Нет, не его. Они дали мне корону. Бельфильо — чудо, мои враги отдадут все за его смерть. А он — всего лишь раб.