Башня ветра - Олег Говда

— Доброго здравия, Влад Твердилыч, — с трудом протиснулся в двери упитанный Верес, став еще шире из-за двухведерного бочонка, который корчмарь тащил в обнимку перед собой.

Верес поднатужился и, сопя, выставил бочонок на стол. Тот даже закряхтел под тяжестью неожиданно щедрого угощения.

— И тебе здравствовать, Ярополк Титыч. Вот, из личных запасов… Для особого случая берег.

— С чего это ты так расщедрился? — подозрительно поглядел на него староста. — Небось двойную цену заломишь?

— Создатель с тобой. — От незаслуженного обвинения корчмарь даже руками замахал. — От души угощаю.

— Ой, не верю… — насел на него Титыч. — Ну-ка, выкладывай как на духу. Какие грехи замаливаешь? Сдал уже, небось?

Я только глядел и молчал, не вмешивался. В чужой монастырь и прочие ряды, как известно, со своим суконным рылом не лезут. Мало ли какие у них тут давние счеты имеются?

— Вот вечно ты, Ярополк Титыч… — Верес отер пот со лба. — Обидно, право слово. А я ведь со всем уважением. Тоже разумение имею.

— Верес, я тебя с пеленок знаю, — и не думая идти на попятный, отмахнулся староста. — Ты и тогда уже, пока одну титьку сосал, вторую обеими ручонками норовил сцапать. Так что не обессудь, в бескорыстие — ни в жизнь не поверю. А значит, либо выгоду видишь, либо пакость какую-то учинил, а теперь к Владу Твердилычу подлизываешься. Ну говори уже, не томи… Что, отписал префекту не так, как я сказывал, а по правде?

— Умен ты, Ярополк Титыч, — кивнул Верес, присаживаясь. — Да только постарел, а оттого и подозрителен стал излишне. Все я префекту написал с твоих слов, как Листица передала. Мол, Защитник наш в себя пришел, но еще очень слаб. Едва дышит. А потому не меньше седмицы в постели проваляется. Ну а сам-то сообразил, конечно, что немощному да болящему воину пиво без надобности. Потому и выкатил бочонок побольше. За здравицу, значит…

— Ну тогда выгоду увидел… — не сдавался Титыч.

— Вот пристал, как банный лист к голому заду… — вздохнул тот. — Так слепым же надо быть, чтобы не увидеть.

Староста назидательно поднял перст, но от комментариев воздержался. Только многозначительно покивал пальцем.

— А что тут зазорного, — возмущенно пожал плечами Верес. И поскольку ему никто не ответил, принялся объяснять.

— Раньше дань гоблинам отдавали, а теперь — все в деревнях оставаться будет. Хозяин-то наш, какой бы великолепный аппетит ни имел, дай Создатель ему здоровья, все равно с двумя прожорливыми кланами не сравняется. Я о тролле!.. — поспешил уточнить корчмарь, заметив мой недоуменный взгляд. — А значит, люди заживут богаче. В мошне кое-какая лишняя денежка заведется…

— И в кружале осядет…

— Не без этого, — кивнул Верес. — Иначе зачем в деревнях кружала по императорскому приказу выстроены? Все для процветания империи. А благодаря кому торговля вырастет? Владу Твердилычу. Соответственно от меня ему, как от верного слуги, глубочайший почет, уважение и всяческое содействие.

— Спасибо. Поверь, я это ценю.

«А чего? Мне нетрудно пару ласковых слов брякнуть, язык не отвалится — а человеку приятно».

— Вот… — расцвел корчмарь и укоризненно покосился на старосту. — Видал! Влад Твердилыч человек серьезный, разумение имеет, а не то что некоторые…

— Наливай уже… — хмыкнул Титыч. — Вот балаболка уродилась, чисто баба кудахчешь, прости Создатель. Приперся в гости и сидит сиднем. Только, знай, языком чешет. Решил угощение зажать? Так сразу и скажи…

От такого нелепого обвинения корчмарь вконец онемел.

— Так, все. Хватит из пустого в порожнее переливать… — Я понял, что пришла пора вмешаться в бессмысленную перепалку. — А то попрошу Листицу обоих со двора спровадить.