Сильварийская кровь - Антон Орлов

– Мир вам, – нарушил затянувшееся молчание Гилаэртис.

Что- то новенькое. Можно сказать, небывалое… Или его так приложило взрывным заклятьем, что он теперь сам не свой? Но в любом случае добра от него не жди.

– Мир, говоришь? – нехорошо ухмыльнулся Креух.

– Раймут, я пришел с миром. Просто поговорить. О твоем нынешнем клиенте. Эльфы всегда называли его по имени. «Креух» – это на их вкус неблагозвучно.

– Поговорить можно, – отозвался инспектор, чуя подвох.

– Прекрасно. Марек, как себя чувствуешь?

– Не ваше дело, – огрызнулся мальчишка. Гилаэртиса его ответ как будто удовлетворил.

– Огрызаешься – значит, все в порядке. Раймут, ты помнишь, сколько эльфов ты отнял у меня за эти десять лет?

– Двадцать восемь, если не считать тех, кого вы потом сцапали по второму-третьему разу. Инспектор занял позицию на полпути между костром и незримой стеной. Шельн по-прежнему сидела

у огня, ее лицо было мраморно неподвижным, и она не забывала время от времени помешивать свое варево – бульон для Марека, но белые змейки на голове угрожающе извивались. В любой момент готова к молниеносному броску, это же ифлайгри. Марек тоже сидел на земле, его попытка вскочить на ноги успехом не увенчалась. На скуле выделяется затянутый пленкой кровоподтек – след чьих-то острых зубов. Глаза, большие и такие же раскосые, как у Гилаэртиса, затравленно поблескивают из-под спутавшихся темных волос. Ни дать ни взять звереныш, загнанный в угол, готовый драться до последней капли крови… Которой у него и так осталось критически мало.

Выездная группа в полном составе – две, целых две десятых боевых единицы, хоть на ярмарке за деньги показывай… А Гилаэртис наверняка пришел не один, Креух чувствовал еще чье-то присутствие в темноте у него за спиной.

– Довмонт норг Рофенси мог бы стать двадцать девятым, но о нем поговорим немного позже. Раймут, ты когда-нибудь задумывался о том, чего ты их лишил и на что обрек? На мелкие человеческие дрязги, на человеческую старость, уродующую тело и травмирующую душу, на трагически короткую жизнь… Ты думаешь, все они тебе благодарны?

– А сколько их мрет во время ваших инициаций?

– Намного меньше, чем утверждает роэндолская пропаганда. Мы заинтересованы в том, чтобы они выживали, а не умирали. Мы не люди, которые рассматривают себе подобных как пушечное мясо, как стадо, как несметные кучи винтиков и шестеренок… Что ты морщишься, я взял эти определения из человеческого лексикона. Для нас каждый, кого мы забираем для инициации, – драгоценное тонкое изделие, и мы работаем с ними, как ювелиры. Если надо – первое время нянчимся, если надо -ломаем, но так, чтобы не искалечить. Иногда к нам попадает сильно подпорченный материал, и приходится исправлять достаточно серьезные изъяны, однако мы и этому научились. Кстати, ты не думал о том, почему они после инициации не хотят возвращаться в человеческое общество? Нет, не потому, что мы опутываем их заклятьями. Это рискованный метод, а в чаролесье – рискованный вдвойне, и в отношении эльфов из нашего племени мы его не практикуем. Все куда проще: они оценили разницу.

Удар по больному месту. Креух выслушал это с каменным лицом и ни слова не сказал в ответ, ожидая продолжения.

– Мы изощренны и терпеливы, мы многое можем исправить, но бывают и безнадежные случаи. Изредка, но бывают. Вероятно, ты сочтешь нас жестокими, но тогда мы их умерщвляем.

Возникло нехорошее предчувствие. И коли уж оно возникло, Раймут не особенно удивился, когда повелитель темных эльфов закончил:

– Речь идет о твоем клиенте, Довмонте норг Рофенси.

Из темноты вытолкнули белокурого молодого человека со связанными за спиной руками. Гилаэртис схватил его за ворот, подтащил к себе и приставил к горлу узкое льдистое лезвие.

– Он ни на что не годен. Когда я напоил его тийгасэ и проник в его мечты и воспоминания, мое эстетическое чувство было оскорблено. Он нам не нужен, и сейчас ты увидишь, как он умрет.

Рофенси трясся и беззвучно плакал. Видимо, на него наложили заклятье молчания, чтобы не мешал светской беседе Гилаэртиса с инспектором Креухом.

Даже если прыгнуть (его-то барьер пропустит!), эльф успеет зарезать парня, к тому же он владеет чарами призрачного щита, а в темноте притаились лучники…

– Подожди! Гилаэртис улыбнулся:

– Хочешь выкупить у меня его жизнь?

– Я полномочен вести переговоры от имени его родственников и «Ювентраэмонстраха». Что ты за него хочешь?

– Марека, что же еще.

Ну вот и договорились… А чего он, собственно, ожидал?

– Я не могу отдать то, что не принадлежит ни мне, ни «Ювентраэмонстраху», ни родственникам графа норг Рофенси. Марек не раб, он свободный горожанин, королевский подданный, и я превышу свои полномочия, если соглашусь на твое условие. Давай обсудим вопрос о денежном выкупе?

– Что ж, очень жаль… Тогда я перережу горло Довмонту у тебя на глазах. Как думаешь, Раймут, оставят тебя после этого на службе в «Ювентраэмонстрахе»? Ты мог спасти клиента, но отказался это сделать. Твоей карьере конец… Разве это не справедливое воздаяние за то, что ты столько лет мне мешал?

Льдистое лезвие соприкоснулось с кожей. Из надреза выкатилась темная капля, за ней другая… Довмонт отчаянно забился.

– Стой! – крикнул инспектор.

– А, ты все-таки намерен рассмотреть мое предложение?

– Нет, – выдавил Марек. – Я не пойду к ним. Его трясло не хуже, чем Довмонта.

– У тебя есть «сонный паучок»? – спросил эльф. – Усыпи мальчишку. Ему сейчас не полезно так волноваться.

– Нет! – повторил Марек, диковато сверкнув глазами.

– Раймут, сделай то, о чем я прошу, – Гилаэртис нахмурился. – Если ему станет плохо, отыграюсь на твоем клиенте.

– Гил, ты зарываешься! – в бессильной ярости процедил Креух.

– Пусть попробуют меня взять, всех убью, и себя тоже… – Марек снова попытался встать, но упал и чуть не напоролся на собственный нож – хорошо, Лунная Мгла успела его подхватить. – Пусть попробуют…

Твердые точеные черты эльфа исказил гнев, и он ударил своего пленника лицом о ствол ближайшего дерева.

– Стой! Не смей!

– Во второй раз я размозжу ему голову. Усыпи мальчишку, и тогда продолжим торг.

Люто и безнадежно ругаясь, Креух достал из поясной сумки «сонного паучка» – хитроумно сделанный зажим с похожим на темную слезу камнем и восьмью бронзовыми лапками, шагнул к отшатнувшемуся Мареку, быстрым движением прицепил к пряди волос. Парень сразу же закрыл глаза, разжал пальцы, стиснувшие нож, и обмяк.

– Теперь надень ему на руку браслет, усиливающий кровоток, – велел Гилаэртис. – И уложи его поудобнее.

Лицо уснувшего Марека, с бледными гладкими щеками и раной на скуле, казалось совсем детским, доверчивым. Инспектор чувствовал себя последней свиньей: он отлично понимал, чем все закончится, чего уж там… Интересы застрахованного клиента – превыше всего. Поймав взгляд Лунной Мглы, угрюмо вздохнул и тут же отвернулся. Гил, сука, в этот раз его подловил. Все равно что сунул башкой в отхожее место.