Хозяин зеркал - Юлия Зонис

– Пойдем, – сказала Госпожа, потершись щекой о плечо Кея. – Девчонке надо заплатить.

– Я думал… – сказал Кей, перекидывая ноги через перила, осторожно примериваясь и спрыгивая, – я полагал, что Крысословы питаются крысами и товарно-денежные отношения им чужды. – Он приземлился во что-то мягкое и предпочел не рассматривать, во что.

– Железная поступь прогресса, милый, – проворковала Госпожа. – Кстати, у меня нет с собой ни гроша. Заплати ей.

Девчонка уже засунула дудку в карман передника и шагнула к Кею, протягивая грязную ладошку. Юноша вздохнул – денег при нем, случай редкий, тоже не оказалось. Удерживая Госпожу правой рукой, он зубами стянул с пальца левой кольцо с сапфиром и выплюнул под ноги грязнуле. Та пискнула, сжала приз в лапке и шмыгнула вон. Кей сокрушенно поглядел ей вслед. Сапфир он любил, но с Крысословами лучше не ссориться, а то как бы кто-нибудь зубастый не закусил твоими нежными косточками.

– Не плачь, Кей, – улыбнулась Госпожа, – у тебя есть еще два: правый и левый. – И, потянувшись, поцеловала любовника поочередно в левый и правый глаз.

Кей вытер глаза тыльной стороной ладони и сказал:

– Ты бы лучше удовлетворила мое любопытство.

– Я удовлетворю тебя любым способом, милый, – посулила Госпожа, еще плотнее обвиваясь вокруг молодого человека. – И что же ты хочешь узнать?

– Третью букву.

Девушка, ухмыльнувшись, поманила пальцем темноволосого мальчишку. Тот подошел, все так же сомнамбулически улыбаясь.

– Мальчик, как тебя зовут? – ласково спросила Госпожа.

Ребенок немного подумал и ответил:

– Пабло, сударыня.

– Вот видишь, – сказала девушка, вновь оборачиваясь к Кею. – Никакого криминала. WRP. Просто «wrap»[16]. Снято, конец балета, финита ля, если позволишь так выразиться, комедиа.

Тут Госпожа разжала наконец руки и спрыгнула на пол, а когда ступни ее мягко стукнули о камень, была уже не Госпожой, а вновь Господином.

– Wrap, – задумчиво повторил Кей.

Да, это был несомненный wrap – если, конечно, прочесть буквы именно в таком порядке.

В разные города ночь приходит по-разному. На некоторые она опускается большой черной птицей с мягким оперением. В другие вступает сторожкой кошкой на тонких и напряженных лапах. Третьи ночь накрывает плащом уличного фокусника, гасит свет в домах, и непонятно – то ли сонно заворкует голубь в гнезде, то ли пробежит в траве белый кролик.

В этот Город ночь просачивалась, как вода в дырявую лодку. Медленно и упорно сочилась из щелей, заполняла улицы, и становилось ясно: дневной Город лишь утлое суденышко на волнах настоящего, ночного. Вопреки всеобщему убеждению, ночь не гасит краски – напротив, делает их ярче. Время бежит быстрее, подгоняя сердечный ритм и шелестящую в венах кровь.

Ночь легко втекла в разбитые окна оранжереи, пролилась на лестницу – и недовольно отступила, спугнутая светом и голосами. В особняке Кея вовсю гремела вечеринка по случаю новоселья.

Кей собирался пригласить только избранных – за неимением друзей, официальных лиц и отцов города, – однако Господин W, как всегда, основательно спутал ему карты. А именно, привел с собой всю казарму Пятого Гусарского. Гусарам, понятно, потребовались девочки, девочкам – игристое бьярмское, бьярмскому – ромале, и завертелось. Отцы города испуганно жались по стенам. Сам Кей стоял у окна в компании Господина P и бургомистра и мрачно наблюдал за тем, как гусары (а отчасти и девочки) колотят об пол его столовый хрусталь. Свечи под потолком подрагивали от сквозняка, наяривали скрипки, мускусно пахло вином, по́том, специями и немного страусиным пером от гусарских ботфортов и рейтуз.

Сам Господин W обрядился в золотую тунику, золотые сандалии и золотой же венок триумфатора. С пояса его свисал короткий гладиус в кожаных ножнах. Кожа ножен тоже была позолочена. Господин W сверкал, как новогодняя елка, и благосклонно кивал барышням. Некоторых он даже приглашал на тур вальса, не без изящества переступая по натертому до зеркального блеска полу мускулистыми ногами в ремешках по колено. Во время особенно сложных пируэтов блистательный Господин W казался солнцем, безнадежно затмевающим луну. Все гости пялились на лихого танцора, так что на хозяина дома, к великой радости последнего, внимания почти никто не обращал.

Мясистый, широкий в поясе и вообще повсюду бургомистр сердито отхлебнул из своего бокала (предпочел бы он, конечно, пиво, но пива не подавали – пришлось глотать сладковатую дурость с пузырьками) и пророкотал:

– Ариман знает что такое. Он бы еще бальное платье нацепил, клоун несчастный.

Бургомистр был все еще зол на Господина W за сожженный театр.

Господин P повертел в черных перчаточных пальцах бокал с соком – вина он не употреблял, поскольку алкоголь плохо действовал на его систему, – погладил глянцевитую щеку маски и сухо возразил:

– Нет, не скажите. Мой коллега, дергающий сейчас вон там задницей, может быть кем угодно, но не клоуном.

– Но его наряд!.. – пробулькал бургомистр.

– Вполне аутентичное одеяние полководца времен Подземных Войн. Все это золото смотрится сейчас довольно глупо, но под землей, в пещерах, где так мало света, им приходилось изворачиваться – одеваться в белое или в блестящее, чтобы ординарцы хоть смутно представляли, куда спешить с приказами. Ах, господа…

Тут P наконец-то отхлебнул соку, слегка приподняв маску. Под маской на мгновение показались острый бледный подбородок и тонкие губы в синеватых пятнах разложения. Бургомистр поспешно отвел глаза. Кей прищурился и предложил:

– Возьмите сливовый или манговый. В апельсиновом много кислоты. Наверное, при ваших язвах это болезненно.

– Ничего моим язвам не сделается, – отмахнулся Господин P. – О чем бишь я?.. А, так вот, я хотел сказать, до чего же завидую вечно юному Господину W.

– Ну прям так уж и вечно юному, – не поверил бургомистр.

– Да, именно так, – раздраженно сказал P, со стуком ставя пустой бокал на мраморный подоконник. Последние капли выплеснулись, ядовито-желтое на белом, словно брызнувший на простыню гной. – Именно так, – повторил Господин P. – Война, как известно всякому мало-мальски просвещенному человеку, дело молодых. А мне пора бы на покой. – Взглянув на темные улицы и на липнущий к стеклам туман, он зябко передернул плечами и пожаловался: – Ненавижу этот Город. Казалось бы, какое отличное место: скученность населения, высокая рождаемость, отсутствие развитой системы водоснабжения и канализации… А эти доходные дома, а фабрики, забитые под завязку? Один рабочий кашлянул – и всё, поползло… Жить бы мне да радоваться, а вот нет.

– Не радостно? – сочувственно спросил Кей.

– Нет, Господин K, не радостно. В молодости я был без ума от мегаполисов. А сейчас предпочитаю маленькие городки в глуши, где-нибудь на побережье. Знаете, такие, где сам город меньше кладбища, и чтобы кладбище карабкалось вверх по холму. Тихие, заросшие ромашкой и васильком могилы, ветер гнет траву, внизу бормочет прибой…