До скорой встречи! - Лори Фрэнкел

— Мой муж, Клайв, умер в прошлом месяце. От рака. Я слышала, у вас есть способ дать мне пообщаться с ним.

Эвери выбрала электронную почту и видеочат. От СМС-сообщений и «Твиттера» она отказалась. «Фейсбук» она считала чудовищной потерей времени и добавила: если б ее дети больше учились и меньше сидели в «Фейсбуке», они через одного поступали бы в Гарвард.

На следующий день Эвери вернулась с новой стрижкой. Седина была закрашена. Но в лице ни кровинки, одежда не по размеру болтается на ней, как на вешалке. Впрочем — отметил Сэм — ей не на кого производить впечатление. Тем не менее она готова к тому, чтобы ее увидели, и готова увидеть сама, а это хороший знак. Действительно, когда окошко видеочата открылось, она лишь слегка покачала головой, приоткрыв рот от удивления, но уже мгновение спустя как ни в чем не бывало приветствовала мужа:

— Клайв!

— Эвери, детка!

— Чудесно выглядишь, дорогой.

— Ты тоже, милая. Тебе очень идет эта прическа. Но ты немного бледная сегодня. А больной из нас только я.

— Нет, любимый, ты уже умер.

«Черт!» — снова выругался Сэм себе под нос. Неужели каждый будет начинать беседу с этой новости? Не лучший вариант для первого хода.

— Пока нет, — печально возразил Клайв. Он не был сбит с толку этой темой, как Мигель в беседе с Эдуардо.

Сэм старался не подслушивать, хотя — ну да, черт возьми, — он ловил каждое слово. Неожиданный поворот.

— Барахтаюсь из последних сил. Вам от меня так легко не отделаться, — сказал Клайв и прослезился.

Эвери тоже смахнула слезу.

— Дорогой, сейчас уже март, — мягко сообщила Эвери. — Ты умер пять недель назад.

— Что ты говоришь? — переспросил Клайв, слегка удивившись, но готовый поверить.

— Во время последнего курса химиотерапии у тебя развилась пневмония. Произошел отек легких. Тебе не хватило сил, чтобы побороть болезнь, милый.

— Но врачи говорили… Они обещали мне еще пару месяцев как минимум.

— Они держали рак под контролем, но воспаление легких… Мы все были там с тобой. Ты ушел очень тихо, без боли, слава богу.

— И теперь я в раю?

— Нет, дорогой, это чудеса современных технологий. Эвери пришла на следующий день, а потом еще раз и еще. Она приходила каждый день две недели подряд. Ей становилось легче, когда она видела покойного мужа. Но он мог разговаривать только о своей смерти, ничто другое его не интересовало. Эвери хотелось рассказать ему о детях, о группе психологической поддержки, о возвращении на работу, о новом режиме тренировок, но Клайв был одержим темой смерти и продолжал говорить о дне, когда он умер. Тогда Сэм стер архив и создал проекцию Клайва заново. На этот раз Эвери не стала ничего ему рассказывать.

К концу второй недели они все еще плохо спали и сильно нервничали, но могли признать: процесс пошел. Дэш улетел домой носить модную одежду там, где это важно, и проверить, как дела в Голливуде. Мередит с Сэмом закрыли салон в пятницу днем и решили, что они заслужили шикарный ужин в шикарном ресторане с бутылкой отличного вина. К сожалению, усталость взяла верх, и они остались дома: есть суши, купленные навынос, и смотреть фильм, под который они и заснули. Сэм продрал глаза на финальных титрах, почувствовав, что к его щеке прилип кусочек имбиря, и растолкал Мередит. Решив: пусть все валяется, они предупредили собак о коварном васаби и отправились в кровать.

— Пожалуй, дела идут хорошо, — пробормотала Мередит, проваливаясь обратно в сон.

— Ты про «Почту для мертвых»?

— Мы же решили сменить название, — рассмеялась она.

— Да, но я постоянно забываю. «Покойная почта» — наверное, это покажется некоторым из наших пользователей излишне формальным. Настоящие парни будут называть этот сервис «Почта для мертвых».

Мередит закатила глаза:

— Я впервые организую собственный бизнес, но, насколько я могу судить, первые две недели прошли очень неплохо.

— Меня беспокоит одна вещь, — поделился Сэм. — Не возьму в толк, зачем они сообщают своим собеседникам, что те умерли?

— А я понимаю их, — ответила Мередит, прижавшись к Сэму потеснее.

Она была горячей и мягкой на ощупь и совсем голой. Они наложили запрет на пижамы сразу после переезда в квартиру Ливви.

— Объясни мне, — попросил Сэм, прижав ее к себе.

— То же самое происходит, когда влюбляешься. Для тебя начинается совершенно новая жизнь. С тобой неожиданно приключилось это, и ты меняешься, хотя выглядишь по-прежнему, одеваешься по-прежнему, ходишь на старую работу и живешь в том же доме. Даже круг общения остается прежним. Но ты бесповоротно изменился. Ты — совершенно другой человек. Новая жизнь в новом мире. И тебе хочется кричать об этом с каждой крыши, иначе как узнают остальные?

— То есть люди в первую очередь хотят быть честными с собой, а не с близкими? — подытожил Сэм.

— В общем, да, — пробормотала Мередит.

— И как мне положить этому конец?

— Ты не можешь. Они сами решат. И тогда ты вернешь все на круги своя, чтобы они могли начать с чистого листа.

— В смысле? — Сотрешь память программы и дашь им еще одну попытку.

Подчищать файлы после неудачных попыток — это, конечно, решение, но не оптимальное, поскольку оно требовало времени, усилий и вложений со стороны исполнителя и определенной смелости от заказчика. Этим людям и так досталось. Им пришлось перенести смерть близкого, потом собраться с духом, чтобы прийти в салон, написать первое письмо, сделать первый звонок. Все эти слезы и признания, смесь облегчения и ужаса при виде проекции — стереть программу и начать все заново означало бы для них снова потерять близкого и снова пережить все эти непростые моменты. Кроме того, клиентам и проекции нужно было столько всего освоить, дабы приноровиться друг к другу, что возвращение на точку отсчета казалось Сэму крайне нежелательной мерой. Значит, нужно не позволить клиентам допустить эту оплошность.

Сэм разработал целый свод правил по работе с «Покойной почтой» — нечто вроде десяти заповедей, первая из которых, напечатанная жирным шрифтом, гласила: «Во имя всего святого, не сообщайте проекции вашего близкого человека о ее (его) смерти!!!» Мередит подготовила полдюжины сценариев — разные варианты начала разговора. Дэш с помощью одного голливудского приятеля снял короткометражку с собой в главной роли, которую они показывали новым клиентам. Фильм был призван объяснить, что можно говорить проекции, а что нельзя и почему сообщать проекции о смерти — плохая идея. Клиенты шмыгали носом, усердно трясли головой и говорили, что все понимают. Сэм заставлял их пройти специальный тест, перед тем как они приступят к общению. Сэм заставлял их подписать клятву: «Я обещаю не говорить МЛЧ о его смерти». Но они все равно говорили. Все, без исключения. Стоило им только увидеть двойника, новость о его смерти тут же срывалась у них с языка.