Товарищ Йотунин - Адель Гельт

О том, что работаю в сем почтенном заведении я всего один день, да вовсе не доктором, я, конечно, упоминать не стал. Еще, кстати, задумался вот о чем.

Казань — не город, она — сервитут, что бы это слово ни означало.

Однако вот морг, отчего-то, городской…

Доктор за это время всмотрелся мне куда-то в глубину глаз, или, скорее, затылок — я и сам так все время делаю, когда нужно выиграть в гляделки.

Я рефлекторно поднял пару щитов — в ожидании, конечно, щекотки под черепом — первого признака ментального проникновения, не сказать — атаки.

Не последовало, примерно, ничего.

— Ну, дорогой вы мой чело… Тролль, — на ходу поправился доктор. — Амнезия — вещь такая! Науке известно о том, что хорошо, когда ее нет, и плохо, когда она есть!

— Спасибо, доктор, что внесли ясность, — я постарался сдержать ерничающий тон. — Наверное, стоит пройти, для начала, какие-нибудь тесты?

— Тесты — это уже диагностика. Как часть лечения, — умудренно сообщил мне Гурбашев. — У нас с Вами сейчас консультация… Первичная! Время опроса и общих рекомендаций… Вот, например, когда Вы впервые осознали у себя амнезию? Помните симптомы?

«Да ну, нахрен», — грубо, пусть и про себя, понял я. Этот, с позволения сказать, доктор…

В моем мире такие тоже встречались — очень редко. Докторами, правда, они себя именовали еще реже.

Назваться психологом — всего лишь нарваться на общественное, не очень интенсивное, порицание… Все же, психология — не наука, психолог — не специалист.

Самозваный же доктор рисковал уже куда сильнее: уголовный кодекс РСФСР, статья двести двадцать первая, «Незаконное врачевание» — до пятнадцати лет, между прочим, строгого режима!

Интересно, а как дело обстоит в этом мире?

Впрочем, я был практически уверен: все нужные документы у доктора, который не доктор, имеются. И у клиники имеются, и у распоследнего уборщика — или, скажем, сторожа.

Дело выглядело поставленным на широкую ногу и приносящим приличный доход — не знаю, правда, как последнего удалось добиться… Вряд ли доктор Гурбашев, или, к примеру, реальный хозяин кабинета стал бы рисковать по столь пустяшному поводу.

— Кажется, Вы не сможете мне помочь, доктор, — последнее я выделил голосом, да так, что иронию в моих словах заметил бы даже дебил в медицинском смысле. — Очень жаль. Я пойду.

Внешний лоск слетел с доктора Гурбашева буквально в единый миг.

— Вали-вали, — посоветовал мне хозяин кабинета. — Грамотный.

— И свалю, — согласился я. — Но для начала… Ты мне кое-что должен.

— Облезешь, — налился дурной злобой лже-доктор.

— Возможно, — почти согласился я. — В свой черед!

И рванулся вперед, и ухватил оппонента за идеальную прическу, и рванул парик на себя.

Ой… Не парик.

— Ааааа! — зверино заорал доктор. — Ааааа! Ыыыы!

Сложно, знаете ли, удержать эмоции, когда с тебя только что сняли — пусть и не до конца — скальп.

Охранник ворвался в кабинет почти сразу — полный готовности хватать и тащить.

Я к тому ближнему времени уже стоял у стены — слева от дверного проема.

— Хрясь! — вступила голова сторожа в контакт со столом: вовремя подставленная подножка иногда творит чудеса.

— Ааа! — надрывался Гурбашев.

К какофонии присоединился женский визг: я предположил, что в дело вступил мой друг Зая Зая, и оказался, конечно, прав — оставалось только надеяться, что урук не прибьет условно молодую тетеньку, чуть было не подписавшую меня на кабальный контракт…

Выскочил в приемную, оставив орущего доктора в компании молчаливого сторожа.

Регистратора, к счастью, еще не били — урук только зажал ту в дальний от стойки угол комнаты, да угрожал здоровенным ножом. Тетенька, понятно, визжала.

— Там кнопка, — пояснил урук. — Под стойкой. Почти успела нажать, но почти — не считается?

— В натуре, — согласился я. — Не ори! — это уже визгунье.

Та послушалась: заткнулась, поглядела на меня взором, лишенным всяческого понимания и узнавания, да вдруг опала на пол, не забыв закатить картинно глаза.

Некоторые, даже самые простые, эфирные техники, удивительно хорошо действуют на неподготовленных граждан…

— Как думаешь, касса запирается? — уточнил я у урука. Как раз и говорить стало можно нормально — в соседней комнате, наконец, перестали надсадно орать.

— Не, кассу не надо, — возразил Зая Зая. — То, что ты вломил Гурбашу… Ты же вломил?

Я кивнул.

— Это почти не считается. Подумаешь, двое подрались. Значит, было из-за чего. Сторож… У него работа такая, огребать, если что. Бабу мы не трогали.

— Если подломить кассу, получится совсем что-то другое? — догадался я.

— Спор хозяйствующих субъектов, во, — пояснил урук. — И заодно грабеж. И даже, наверное, разбой. Шавкатику не понравится.

— Будто он сейчас будет в восторге! — поделился я. — Напали на его подопечного, нанесли травмы…

— Да имел он этого, который доктор, в виду, — урук осклабился, вежливо придерживая передо мной дверь. — Тот, кстати, не лепила даже, я вспомнил… Так, чудак в белом халате.

— Стало быть, напрячь такого не западло? — обрадовался я.

— Ни разу, — согласился мой товарищ. — Теперь Шавкатику нам и предъявить, походу, нечего… Только если по беспределу. Убытков-то он не понес. Скорее, поставят на бабки этого, сторожа. Охранять — его работа, и он ту не сделал! Лох педальный, — обогатил мой лексикон урук. — Может, конечно, пару торпед прислать — так, разъяснить, пощупать, мало ли, да и то вряд ли.

Трицикл наш стоял у самого крыльца: местная шпана его то ли побоялась трогать, то ли — на что, наверное, и рассчитывал Зая Зая — древнее чудо техники попросту не было никому интересно.

— Поехали, чо, — предложил урук. — Жрать охота.

Глава 13

— Морг, лаб-три, — сообщил Колобок в трубку.

Телефон (так говорят местные, зачем-то добавляющие звук «т» в начале некоторых слов — телефон вместо элофона, телевизор — вместо эловизора) зазвонил только что: я в этот момент копался в столе, пытаясь понять, куда делась последняя пачка печенья.

— Ваня, — Пакман изобразил приглашающий жест. — Это тебя.

— Надо же, — удивился я, но подошел и трубку взял.

— Привет, Йотунин! — местная связь работала так себе, но голос капитана егерей я узнал.

— Здравствуйте, Дамир Тагирович! — Я обрадовался: приятно было слышать голос первого серьезного человека, что отнесся ко мне нормально и поверил в перспективы мутноватого, по правде сказать, инородца. Был, конечно, еще Зая Зая, но мы ведь помним: в этом мире орки — не люди!

Кроме того, капитан Кацман — человек занятой, и звонок такой наверняка означает что-то важное. Хорошее, плохое — важное, ведь о неприятностях грядущих тоже стоит узнавать как можно раньше.

— Вань, тут такое дело, — быстро и напористо заговорил егерь. — Надо бы