Призрачная кровь 3 - Елена Шатилова

реагировать на мои просьбы. И я даже знаю, кто его отдал — Рокотов. Я неожиданно поняла, кто она — любовница, а, возможно, и возлюбленная. М-да, Екатерина смотрелась сопливой девчонкой рядом с этой хищницей. Только такая женщина может выдержать его характер.

Без препятствий мы прошли в здание и поднялись на нужный этаж.

— Подождите здесь, — сказала Стелла Константиновна и, игнорируя предупреждение секретаря, что он не один, направилась в кабинет ректора.

Постучала и тут же открыла дверь. Послышались голоса нескольких человек. Появился Рокотов.

Сказав что-то шёпотом, женщина вернулась ко мне.

— Пять минут придётся подождать, присаживайтесь, — указала на диван напротив секретаря.

Я видела, что Стелла изнывает от любопытства, но эта информация не для её ушей.

Ректор слегка задержался, выпроваживая делегацию. Когда дверь открылась, я увидела напряжение на его лице, что очень контрастировало с довольными лицами мужчин в костюмах, которые один за другим покидали его кабинет. Как только они вышли из приёмной, Рокотов пригласил меня.

Стелла до последнего надеялась, что и её позовём, но Юрий Андреевич промолчал, и я тоже.

Хозяин кабинета незамедлительно активировал звуковой щит, я поприветствовала его и не удержалась…:

— Вы хорошо смотритесь вместе, — ректор улыбнулся только глазами.

— Но вы же не это пришли мне сообщить? Слушаю.

— Формулу изобрёл Алексей Тимофеевич. Он не успел отправить заявку… — этого было достаточно, чтобы Рокотов побледнел. Догадался, что я хочу сказать дальше.

— Следов убийства не обнаружили, он просто не проснулся. Взлома тоже не было, не в квартире, не в кабинете… Надеюсь, у вас есть доказательства? Последствия могут быть очень серьёзные, — в его голосе была сталь.

— Да. Мне надо встретиться с Сотниковым и желательно сегодня, пока можно хоть как-то восстановить справедливость.

— Почему вы не пришли сразу после смерти? Можно было бы не доводить до этого… — он навис надо мной. Я понимала, что его больше всего беспокоить репутация академии.

— Я боялась, что обвинят меня. Вы всем доверяете? Сомневаюсь. Если бы Надзорные органы явились в академию сразу после смерти Алексея Тимофеевича, то убийца мог бы затаиться, надолго… А меня взяли бы в оборот.

— Хорошо. Я сейчас позвоню ему. Ждите у себя в квартире.

— Я буду в библиотеке, — встретив непонимание в глазах, не стала пояснять зачем мне это.

— Не раньше чем через два часа, и это с учётом, если он на месте.

Я кивнула и направилась из кабинета.

Заведующая кафедрой была в приёмной.

— Стелла Константиновна, проводите Анастасию в библиотеку, — на слова ректора она только слегка кивнула.

Шли мы молча. У библиотеки она остановилась и посмотрела в сторону учебного корпуса.

— Мне надо проконтролировать группу, скоро звонок. Никуда не выходите из библиотеки, — не знаю, что она там надумала, но приглашение проводить меня, восприняла как надзор.

— Мне там не меньше двух часов придётся поработать, — сказала я, вызвав ещё больший интерес к событиям, о которых она не догадывалась, судя по лицу.

Я направилась снова к стеллажам с научными трудами, хотела кое-что проверить, чтобы в одном деле быть уверенной на сто процентов. Поругала себя за то, что не спросила имя «автора» магической формулы. Сейчас Стелла вернётся и спрошу. А пока…

Взяла с полки работы крысы-рунички, которые совпадали с темами Алексея Тимофеевича, и прошла к столу.

Открыла два тома и стала читать кусками.

Разница была на лицо. Если текст профессора был лёгкий, понятный и легко усваиваемый, то у рунички воспринимался тяжело, от обилия лишних описаний и пояснений, которые порой дублировали по смыслу друг друга. Я ещё в прошлый раз заметила, что текст, словно намеренно исказили, заменив слова на синонимы, от этого он местами казался нелогичным, приходилось вчитываться. Сейчас я убедилась в этом на сто процентов.

В одном месте текст резко изменился, словно был написан другим человеком. Продолжая вчитываться в обе книги, я нашла новое место «сшивки», опять пошёл искажённый текст профессора. Так повторялось несколько раз.

Отложила эти труды, перешла к другим.

От Алексея Тимофеевича: Система алхимических преобразований — ясно и понятно.

От рунички был: Компендиум алхимических трансформаций.

Мдя, завернула.

Явилась Стелла, села на стул чуть в стороне. Мешать или даже спрашивать ничего не стала. Посидела минут пять, пошла, взяла книгу с полки и тоже начала читать.

Глаз уже привык выхватывать стиль профессора, и сравнив четыре пары книг, я убедилась окончательно, — сучка Виктория, строя из себя друга, просто воровала у профессора его работы. И не удивлюсь, что она если не убийца, то причастна. Ведь если бы она была «автором» мировой сенсации, то не было бы такой реакции у всех, ведь она уволилась. Вот теперь я догадываюсь почему. Её вынудил этот вор-убийца, видно, боялся, что взболтнёт лишнее. Не удивлюсь, что он и её прикончил.

— Кто изобрёл формулу? — всё же спросила у алхимички.

— Профессор Андрей Робертович Вайсс, артефактор, преподаёт у парней на третьем курсе. Его труды тоже здесь есть, — мне показалось и сказано было пренебрежительно?

Это имя мне ничего не говорило, а для данного анализа бесполезно, у Алексея Тимофеевича нет трудов, близких к артефакторике.

Спрашивать, как он связан с руничкой, не стала.

Два часа пролетели, но никто за мной не явился. Пошла к полке и взяла пару томов от других авторов. Начала читать. Первый явно сам писал, а вот второй, судя по стилю, использовал метод рунички или кто там законодатель так перерабатывать ворованное? Возникла идея открыть глаза общественности на такие выкрутасы. Поубавится вот таких, может, и нормальные открытия появятся.

Наконец-то пришёл посыльный, я сразу поняла, что он по мою душу. Мужчина в форме надзорных органов показался между стеллажами, дождался моей реакции на него и пошёл дальше. Нехитрая маскировка, словно он просто патрулирует, с учётом того, что я здесь ни разу не видела надзирателей.

Взяв пару книг для наглядности, отправилась к Рокотову в сопровождении Стеллы.

В приёмной нас встретила секретарь с круглыми глазами и пара крупных молодцев в форме. Я сразу пошла в кабинет, зав. кафедрой осталась в приёмной.

— Добрый день, Пётр Михайлович, — поздоровалась я, стараясь сохранять спокойствие.

— Здравствуйте, Анастасия. Надеюсь, срочность оправдана, — сказал бесцветно, но жёстко.

— Да. Алексей Тимофеевич Шустриц изобрёл магическую формулу, а заявивший об этом — убийца. Я могу доказать.

«Палач» кивнул, мол, продолжай.

— За пару дней до смерти профессор продемонстрировал мне готовый ключ, так мы решили окрестить магическую формулу, — Рокотов с Сотниковым переглянулись. А я поняла, что убийца был