Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия - Алексей Валерьевич Шмаков

— Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх!

В тот момент я действительно забыл, что такое страх, и был готов порвать этих ледяных человечков голыми руками, за то, что они причинить вред родителям.

Ведь лёд крайне хрупок. Достаточно ударить посильнее, и они разлетятся на осколки, которые потом можно будет использовать для приготовления коктейлей.

Исключительно молочных, мне всего шесть!

Было очень странно, но снегоход с санями даже не думали падать. Наш полёт затянулся на несколько секунд, которые показались целой вечностью.

Вечностью свободы, безмятежности и чистоты.

Поднятые нами снежные облака невероятно красиво искрились в ярких зимних солнечных лучах, создавая невероятную картину. И в этой картине появились новые действующие лица, вступившие в бой с ледяными фигурами.

Подоспела моя охрана. И наших оказалось больше.

Вновь раздались хлопки выстрелов, на этот раз совсем близко с нами. Налетел резкий порыв ветра, отогнав от снегохода и саней кружащийся снег, и мы с удивлением обнаружили, что висим довольно высоко над землёй.

До ближайшего сугроба было метра три. Нас держал воздушный вихрь.

— Среди людей Петьки много способных магов. Только очень странно, почему они так долго ждали и не накрыли этих гастролёров ещё раньше? Скорее всего, ждали, чтобы вылезли все, — уважительно произнёс Каспер, и только после его слов я понял, что мама замолчала.

Это меня напугало гораздо сильнее ледяных человечков, что сейчас сражались с людьми Васильева и другими оперативниками тайной канцелярии.

Я повернулся, увидел бледное лицо, синюшные губы и закатившиеся глаза.

— Мама! — закричал я и принялся трясти её за куртку.

Даже не заметил, как к нам перебрался Семён, отшвырнул перчатку и с размаху припечатал к маминой щеке ладонь.

— Ты чего творишь! Да я тебя…

— Успокойся, Максим. С тёть Юлей всё в порядке, она просто потеряла сознание. Видишь, камень в моём перстне? Он говорит, что она жива и в полном порядке.

И действительно, только сейчас я заметил, что на безымянном пальце у Семёна был надет массивный перстень с тёмным камнем в оправе. Правда, сейчас этот камень был не тёмным, а зелёным.

А затем всех нас накрыл собой папа.

Я лишь увидел, как воздух вокруг саней и снегохода начинает стремительно покрываться льдом, прежде чем был вдавлен в маму Семёном.

В этот момент пришло осознание, что сейчас я могу лишиться родителей. Страх затопил меня, пробуждая внутри что-то неизвестное. Что-то, что рвалось наружу, чтобы защитить дорогих мне людей. И я не стал мешать ему.

Ну а потом внутри что-то лопнуло, и все сдерживающие барьеры исчезли.

Помню, слышал, как Каспер говорил, что сможет провернуть это только один раз. Затем в груди и голове стало невероятно горячо, и весь этот жар вырвался наружу.

Тогда я всем существом желал лишь того, чтобы эта сила не навредила родителям и Семёну.

* * *

Пришёл в себя я в больничной палате. Напротив кровати сидела какая-то бабушка, которая показалась мне смутно знакомой. И она явно была чем-то сильно недовольна.

— Ну и каким образом мой бывший муженёк смог заставить тебя выкинуть такую подлость спустя шесть лет после своей смерти?

— Что с родителями и Семёном? — проигнорировав слова бабушки, спросил я.

Это меня сейчас волновало гораздо сильнее.

— В отличие от тебя, они в полном порядке. А теперь отвечай на мой вопрос.

— Понятия не имею, о чём вы говорите.

И это действительно было так. Сколько ни пытался, так и не смог вспомнить, откуда мне знакомо её лицо.

— Ах ты, маленький…

Старуха явно хотела добавить ещё очень много всего, но неожиданно замолчала, оправила медицинский халат, сложила руки на коленях и уселась, словно примерная ученица в школе.

Дверь в палату открылась, и вошла целая делегация во главе с Романовым. Но он отошёл в сторону, и ко мне подбежала мама.

Минут десять понадобилось, чтобы все, включая меня, бабушку и даже проходящую мимо моей палаты медсестру, доказали, что я в полном порядке. Только после этого мама успокоилась. Папа всё это время стоял рядом и всячески показывал, что сочувствует мне, но ничем не может помочь.

— Вот видите, с Максимом всё в полном порядке. Даже ни одного синяка нет. А теперь, если позволите, я бы хотел поговорить с ним наедине, — сказал Пётр Дмитриевич, и вскоре палата опустела.

Последней её покинула бабушка, которая сказала, что обязательно ещё заглянет и побеседует со столь перспективным молодым человеком.

— Кто это и почему она так смотрит на меня, словно хочет убить? — было первое, что я спросил, когда дверь за бабушкой закрылась.

— Ольга Никоноровна Орлова, одна из лучших целителей империи. Правда, имеет отвратительный характер и очень склочная особа. Из-за этого её услугами практически никто уже не пользуется. Даже император просит Орлову о помощи лишь в крайних случаях. А ещё она бывшая супруга Благословенного.

И тут до меня дошло. Тотем племени Синего Всадника.

А ведь это Каспер попросил меня сделать его именно таким. И он говорил, где найти подходящие фотографии. Даже с моей помощью залез на какой-то закрытый сайт и очень радовался, когда старые пароли подошли. Там мы и взяли ту самую фотографию для изготовления тотема.

— Надо будет потом извиниться, — буркнул я под одобрительные кивки Романова.

— Извинись. С тебя точно не будет. К тому же Орлова очень помогла тебе, устранив все последствия магического взрыва.

— Та вспышка?

— Она самая. Так происходит, когда резерв мага резко увеличивается в несколько раз. В основном бывает именно с такими, как ты. Только недавно прошедшими инициацию. Пока резерв маленький, это не так страшно и зачастую не несёт никаких последствий.

— А в моём случае, выходит, последствия всё же были?

— Были, — не стал отрицать Романов. — Но всё уже приведено в норму. Твой резерв увеличился до ста двадцати шести Рю. А это уже показатель офицера имперской армии. Неплохого боевого мага.

— И он у шестилетки, который не умеет пользоваться силой. А с сентября даже перестал этому учиться. Скажите честно, я могу навредить близким?

Романов тяжело вздохнул и сел на место Орловой. Снял перчатки, покрутил перстень на среднем пальце, очень похожий на кольцо Семёна, затем нажал на камень, и по палате пробежалась серебристая волна.

— До этого случая вероятность была настолько мала, что никто даже не рассматривал её всерьёз, — начал Пётр Дмитриевич. — По имеющейся у нас информации, ни один всадник не получал взрывного роста силы. Набор происходил постепенно. В полную силу они