Торнсайдские хроники - Ольга Куно

— Не стоит, — качнул головой Рейвен, — мне это совсем нетрудно. Кстати сказать, я читал твою последнюю статью. Очень любопытный выбор темы.

— Вы нашли время? — неправдоподобно восхитилась я. — И как вам понравилось? Неужели вы узнали что-то для себя новое?

"Играешь с огнём", — услужливо подсказал внутренний голос.

"Какая разница, играть с огнём или нет, когда так и так находишься в эпицентре пожара", — флегматично ответил на это ещё один голос, тоже внутренний.

— Признаться, я и сам был этому удивлён, — заметил Рейвен. — Скажи-ка, правильно ли я понял. В этой статье ты делаешь вывод, что деятельности описываемых тобой женщинам следует придать легальный статус?

— Я не делаю однозначного вывода, — возразила я. — Но это безусловно то, чему эти женщины были бы рады.

— И ты считаешь, что мне следует пойти им навстречу?

— Ваше Сиятельство, — покачала головой я, — кто я такая, чтобы считать, что вам следует или не следует делать?

Я, например, считаю, что вам вовсе не следует подсыпать зелья девушкам в вино, мысленно добавила я. И что, разве вас это останавливает?

— И всё-таки, что бы ты сказала, если бы я спросил у тебя совета? — настаивал он.

Я поджала губы.

— Если вам так уж интересно знать моё мнение, то почему бы им не посодействовать? Это практически ничего не будет вам стоить. Зато добавит вам популярности.

Которая в последняя время очень сильно хромает, и целиком и полностью по вашей вине, добавила я, опять-таки мысленно.

— Добавит, но в очень специфических кругах, — усмехнулся он.

— И что с того? — пожала плечами я. — Популярность — она популярность и есть. Лишней никогда не бывает, неважно, в каких кругах.

— Что ж, — Рейвен смотрел на меня не без любопытства. — Я взвешу твой совет. А пока скажи-ка, ты ещё не надумала прийти ко мне в замок?

— Представьте себе, нет, — ледяным тоном отрезала я.

Не слишком подобающее поведение с человеком его положения. Но есть вопросы, в которых необходимо сразу ставить точки над "и", не оставляя ни малейшей почвы для сомнений. А я, похоже, и так успела затянуть с этим вопросом, прежде чем толком разобралась, что к чему.

— Ну что ж, по-видимому, придётся тебя к этому подтолкнуть, — констатировал он.

— Не стоит. Я не из тех, кто играет в подобные игры.

— А я обожаю игры, — улыбнулся граф. — И всегда выигрываю.

— А что, вы и на этот раз захватили с собой вино? — с вызовом спросила я.

— Ещё одно правило: я крайне редко повторяюсь.

Эту словесную перепалку пора было завершать, тем более что он смотрел на меня пристальным взглядом голодного удава. Но если от перепалок с Кентоном я, что греха таить, получала определённое эстетическое удовольствие, то данный диалог был слишком опасен, и слишком многое зависело от того, на какой именно ноте он завершится.

Но эту ноту суждено было сыграть не графу и не мне. Разговаривая, мы немного отступили от прилавка, и внезапно старушка-нищенка, сидевшая на мостовой, вскочила на ноги и закричала со всей той громкостью, какую позволяли её старческие лёгкие:

— Убийца! Убийца, негодяй!

Её вытянутая рука не оставляла сомнений в том, кому были адресованы эти нелицеприятные эпитеты.

Один из охранников Рейвена подошёл к нищенке и резким ударом швырнул её на мостовую. Охнув, женщина вытянула перед собой морщинистые руки, но они не могли защитить её от удара ногой по рёбрам. И ещё одного.

— К вопросу о популярности, — повернулась я к Рейвену. — Почему бы вам не придержать своих псов? Они одурели от запаха крови, а между тем никакой опасности эта нищенка не представляет.

Рейвен равнодушно пожал плечами, но крикнул своим людям, чтобы заканчивали. Те отошли, а женщина осталась корчиться на мостовой. Подойти к ней и оказать помощь в присутствии графа никто не решился.

— Так помни: я жду.

С этими словами Рейвен развернулся и зашагал прочь в сопровождении своих охранников. Горожане предупредительно расступались, не желая оказаться у него на пути.

Прошло ещё два дня, прежде чем "новые веяния" докатились и до меня. Я сидела в редакции и набрасывала на лист бумаги вопросы для очередного интервью, когда в дверь громко, по-хозяйски постучали. Мири пошла открывать. На пороге стоял служащий охранного отделения низшего ранга, вероятнее всего посыльный.

— Я разыскиваю госпожу Абигайль Аткинсон, — с важным видом произнёс он и, не дожидаясь приглашения, вошёл в комнату.

В охранном отделении даже самые мелкие сошки чувствуют себя вершителями судеб.

— Вы её разыскали, — отозвалась я со своего места. — Что вам угодно?

— Я уполномочен вручить вам повестку. — Он протянул мне сложенный вчетверо лист желтоватой бумаги. — Вам надлежит незамедлительно отправиться на беседу в охранное отделение.

— Это с какой ещё радости? — нахмурилась я.

— Согласно предписанию, — ровным голосом ответил пришедший.

— Хорошо, я приду.

— Прошу прощения, но в повестке сказано "незамедлительно", — настойчиво повторил он. — Мне предписано сопроводить вас до места.

— Ну что ж, — я обменялась многозначительным взглядом с секретарём, — раз так предписано, то идёмте.

До охранного отделения было недалеко, поэтому мы отправились туда пешком. Точнее сказать, отправилась туда я, а посыльный шёл за мной следом, неизменно поддерживая дистанцию ровно в три шага. Я это пару раз проверяла, то начиная двигаться со скоростью черепахи, то пускаясь почти бегом.

В охранке меня проводили в небольшой, но аккуратный кабинет, обставленный сугубо функциональной мебелью без малейших излишеств. Единственным украшением этой комнаты можно было бы назвать оригинальную чернильницу, выполненную в форме изысканного цветка, с сосудом для чернил, изображающим бутон. Я пригляделась, склонив голову набок. Прямой бронзовый стебель вместе с "бутоном" немного походили на трубку.

Пока я разглядывала чернильницу, застывший на пороге чиновник с не меньшим вниманием разглядывал меня. Я спиной чувствовала его присутствие, но виду не подавала, и даже вздрогнула, якобы от неожиданности, когда он заговорил. Почему бы не сделать человеку приятное?

— Абигайль Аткинсон? Беседчица из недельника "Торнсайдские хроники?" — бесцветным голосом спросил он.

Вздрогнув, я обернулась.

— Да, это я.

Чиновник неспешно прошёл на своё рабочее место за столом. Я осталась сидеть, где была, то есть на стуле для посетителей, напротив него. Чиновник был на вид человеком невзрачным — средний рост, стандартная одежда, незапоминающиеся черты лица, невыразительные глаза. Словом, усреднённый эдакий человек. Такой же бесцветный, как и эта комната. Вот только любопытно, был ли в нём какой-нибудь неожиданный и оригинальный штрих, аналогичный столь запоминающейся чернильнице?