Тигр в колодце - Филип Пулман

И так она бродила, смотря по сторонам, впитывая новые ощущения, пока часы где-то возле площади Святого Георга не напомнили, что уже пять. Неподалеку находилась стоянка. Салли нашла свободный двухколесный экипаж и велела кучеру ехать на Темпл.

На мосту Блэкферс было людно, и в двадцать пять минут шестого, когда они только подъехали к Мидл-Темпл-лейн, Салли заплатила кучеру и поспешила к Памп-Корт, где работал ее адвокат, мистер Коулмен. Было уже темно, и окна, выходившие на улицу, светились во мгле желтым светом. Салли поколебалась, не зная, в какую дверь войти, вдруг справа от нее из темноты возникла фигура, двинувшаяся в ее сторону.

— Мисс Локхарт! Я уже начал волноваться…

Это был мистер Эдкок. Поверенный стоял без головного убора, так как оставил шляпу внутри, и сильно нервничал.

— Я вовремя, разве нет? Мы ведь договорились на полшестого?

— Уже самое время. Было бы крайне обидно опоздать — мистер Коулмен очень занятой человек…

Он открыл перед ней дверь, и Салли прошла в коридор, где их уже ждал швейцар, чтобы проводить в теплый офис. Там в полной тишине работали три клерка, что-то царапая металлическими перьями на бумаге при ярком свете газовой лампы.

Один из них проводил их в другую комнату и осторожно постучал в дверь. Ответа не последовало. Клерк тихонько открыл дверь и отступил, пропуская Салли с Эдкоком вперед.

— Мистер Коулмен будет через пару минут, — сказал он тихим, вкрадчивым голосом. — Будьте добры, подождите здесь.

Салли вошла, неожиданно осознав в этом роскошном теплом кабинете, как же она вымокла и как неопрятно выглядит. Ее туфли оставляли лужицы на натертом до блеска полу. Мистер Эдкок взял у швейцара шляпу и теперь нервно теребил пальцами ее края.

Клерк удалился. Салли не видела причины, почему бы не сесть, и села.

— Я кое-что выяснила о мистере Биче, — начала она. — Вы не сядете, мистер Эдкок?

— Бич? Бич? — задумался он, садясь во второе кресло напротив стола.

— Священник, который сделал запись о моем бракосочетании в метрической книге, — напомнила Салли.

— Ах да, ну и что же вы выяснили?

— Что некоторое время он жил в…

Салли не успела закончить, так как дверь распахнулась, в комнату быстро вошел большой человек с мантией, наброшенной на одно плечо, и кинул на стол толстую кипу бумаг. Его жесткие черные волосы были зачесаны на лысину, на щеках торчали, словно пакля, рыжеватые бакенбарды. Крупный нос, красные опухшие глаза и большой, неприятный рот могли придать лицу только одно выражение — неприятного, отпугивающего презрения.

Мистер Эдкок тут же вскочил, поклонился и сложил перед собой руки, будто для молитвы.

— Мистер Коулмен… ваш клерк впустил нас… мы позволили себе дождаться вас…

Адвокат заворчал что-то себе под нос. Он не обратил никакого внимания на Салли, сел за стол и начал просматривать свои бумаги.

— Ну? — сказал он через мгновение, не поднимая глаз.

— М-м… мой клиент, мисс Локхарт, хотела с вами пообщаться, мистер Коулмен, если вы помните. Мисс Локхарт полагает, что вы поможете прояснить ей один или два несущественных…

— Пустая трата времени, — отрезал мистер Коулмен.

— Что, простите? — испуганно спросила Салли.

Он впервые посмотрел на нее, будто удивившись чему-то. В его маленьких глазках сквозило одно лишь пренебрежение.

— Я сказал, это пустая трата времени. Я читал все документы, наша встреча совершенно ни к чему. Но раз уж вы пришли…

Он опять углубился в свои бумаги и прочитал целый лист, прежде чем сделать очередную пометку карандашом. Салли успела заметить, что бумаги касались какого-то финансового дела — вовсе не ее.

— Я как раз говорила мистеру Эдкоку, что кое-что узнала о том священнике, который…

— Слишком поздно. Вы не выиграете дело, откапывая эти так называемые улики.

— Может быть, это важно.

— Будь это важно, это меняло бы что-нибудь, а это ничего не меняет.

— Хорошо, а что меняет? Каким образом я выиграю дело, мистер Коулмен?

— Не надо вмешиваться в дела своего поверенного.

— Понятно. А он один выиграет дело?

Адвокат пронзил Салли острым взглядом. Она встретила его с презрением. Рядом, нервничая, чуть не падал в обморок мистер Эдкок.

— Я думаю, мисс Локхарт хотела бы подтвердить, что… — начал он, но адвокат перебил его.

— Ваше дело — дрянь, — сказал он отталкивающим голосом. — Я не очень-то рассчитываю на успех. Если будете вести себя в суде так же, как сейчас, гарантирую вам, что проиграете. Издевка и сарказм не очень меня впечатляют, и уж поверьте, суд они тоже не впечатлят. Ваш единственный шанс — молчать, отвечать на вопросы, которые вам задают, коротко, просто и вежливо, насколько сможете, и не делать вид, будто знаете, как заниматься таким тонким и сложным делом, как защита, лучше вашего адвоката.

У Салли перехватило дыхание. Она на мгновение закрыла глаза, сжала кулаки и услышала, как он переворачивает очередной лист. Она чувствовала, как позади туда-сюда ходит по комнате Эдкок, полный сочувствия. Салли набрала побольше воздуха и спросила:

— А можно узнать, какой линии вы будете придерживаться, защищая меня?

— Это не ваше дело. Я читал все документы. Вот и все, что вам нужно знать.

— Если вы читали документы, то должны знать, что главный вопрос в этом деле — была ли я замужем за Пэрришем или нет. И если…

Адвокат встал, засунул большие пальцы в карманы жилетки и уставился на нее сверху вниз.

— Здесь все дело в морали, — сказал он. — В порядочности, если хотите. И не думайте, что один росчерк пера в брачном свидетельстве значит больше. Вы пришли ко мне, женщина, которая по своей вине лишилась всякой добродетели, которая ведет себя ничем не лучше обычной проститутки, которая отказывает своему незаконнорожденному ребенку в достоинстве и преимуществе легального имени и дома. Вот как вы выглядите со стороны: распутная, алчная, недалекая и вульгарная. И не пытайтесь протестовать. Ваш единственный шанс сохранить ребенка — показать суду, как вы раскаиваетесь. Показать, что вам стыдно. Что вы сожалеете о том, что безрассудно и необдуманно покинули семью. Будете сидеть тихо, можете всплакнуть, и, возможно, суд проникнется к вам жалостью и благодаря моим аргументам решит, что ребенку действительно лучше остаться с вами, а не с отцом. И я не хочу, чтобы вы испортили мне все дело пустой болтовней насчет собранных вами сведений, — это вам не скандальный роман для развлечения праздных женщин. Вы ничего не смыслите в законах, да и не женское это дело. Не надо забивать себе голову вещами, в которых ничего не понимаете, и тратить мое время на глупости. Повторяю, сидите тихо, постарайтесь выглядеть раскаявшейся, а уж я буду вас защищать.