Операция «Хаос» - Пол Андерсон

Я пожелал превратиться в человека.

Трансформация заняла не больше времени, чем понадобилось ему, чтобы отпустить Джинни и обернуться ко мне. Хоть он и был удивлен, но рычать мне в ответ не стал. В зыбком лунном свете вырисовывалось его волшебное лицо, в глазах горели золотые искры. Он смеялся.

Я с размаху ударил его в лицо. Гладкая, медлительная плоть человека! Ей ли вступать в битву с быстрой как ртуть жизнью, порожденной Воздухом и Тьмой? Резким, точно вспышка, движением Маледикто отскочил. Его просто не было на прежнем месте. Я врезался в стену и упал. Надо мной звучал его смех.

— Разве сия хныкающая тварь достойна обладать такой милой девицей, как ты? Молви хоть одно слово, Вирджиния, и я пинками загоню его в собачью конуру!

— Стив…

Она съежилась, вжалась в угол. Она не кинулась ко мне…

Я перекатился, вскочил на ноги. Маледикто ухмыльнулся.

Обхватив Джинни за талию, привлек ее к себе. Она задрожала, пытаясь оттолкнуть его. Он поцеловал ее, она порывисто вскрикнула. И снова жест сопротивления превратился в жест любви. Маледикто толкнул меня свободной рукой, и я тяжело упал. Он поставил ногу мне на голову, надавил.

— У меня нет большого желания ломать тебе кости, — сказал он. — Но если ты достаточно вежлив, чтобы уступить желанию леди…

— Желанию?! — Джинни вырвалась из его рук. — Силы небесные! Изыди!

Маледикто рассмеялся:

— Если моя жертва призывает святое имя вполне искренне, я должен исчезнуть, — его голос походил на журчание. — Тем не менее я, как видишь, остался здесь. То, что сокрыто глубоко внутри тебя, томится желанием ко мне, Вирджиния!

Она схватила вазу и запустила в него. Он ловко поймал ее, грохнул об меня и направился к окну.

— Да будет так, — сказал он. — Сейчас чары рассеялись. Но не бойся. Когда наступит более благоприятный час, я вернусь…

Мгновение, и он перепрыгнул через подоконник. Я пополз следом. Белое патио залило лунным светом. Пусто.

Я сел и поднял голову. Рядом опустилась на пол Джинни. Медленно текли минуты. Наконец я встал, включил свет. Нашел сигареты и тяжело сел на кровать. Возле моих колен распростерлась ничком Джинни. Я даже не стал прикасаться к ней.

— Кто это был? — спросил я.

— Инкуб.[12]

Ее голова была опущена, я видел лишь рассыпавшиеся по ее спине рыжие волосы.

Пока мы с Маледикто отсутствовали, она надела свою самую нарядную ночную рубашку.

Для кого?

Ее голос был тихим и слабым:

— Он, должно быть, обитает в развалинах. Поселился в замке вместе с испанцами… Возможно, именно он — виновник постигшей их неудачи.

Я затянулся.

— Почему он не появлялся раньше? — спросил я громко и глупо. — Ах да, у него ограниченные возможности действия. Фамильное проклятье. Он не мог выйти за пределы своих владений. А здесь с давних пор никто не появлялся.

— До тех пор, пока мы… — продолжила она шепотом.

— Хуан со своей женой здесь бывали редко. — Я неистово дымил. — Ты же ведьма! Ты должна знать! Инкуб — демон разврата. Скажи, почему он никогда не беспокоил Фернандеса?

Она снова заплакала, тихо и безнадежно. Мне подумалось, что это отчаяние вызвано также и потерей ведьмовской силы. Она уже не волшебница… Мне все стало ясно.

— Потому что святые символы защищают тех, кто действительно хочет защиты, — сказал я. — Думаю, тут он сказал правду. Хуан и его жена — добрые католики. Они не появятся здесь, не развесив на каждой стене по распятию. Ни у нее, ни у него не возникает желания изменить друг другу…

Она подняла лицо. Выражение его было диким:

— Ты думаешь, что я…

— О, не сознательно! Если бы мы догадались сразу же по прибытии развесить кресты… Если бы сотворили от чистого сердца молитву, мы тоже были бы в безопасности. Никогда нельзя знать заранее, будешь ли окружен инкубами! Но наши головы были слишком заняты, а сейчас — поздно. Полагаю, что подсознательно ты забавлялась мыслью, что маленький отход от неукоснительной моногамии — это не так уж и плохо…

— Стив! — Она с трудом поднялась на ноги. — В наш медовый месяц! Как ты мог сказать такое!

— Смог… — я затушил сигарету. Жаль, что не о лицо Маледикто. — А как иначе ему бы удалось опутать тебя своими чарами?

— И ты, Стив… Стив, я люблю тебя. Только тебя!

— Что ж, будет лучше, если ты сядешь на ковер и дашь полные обороты. Лети в Гуйамас — это ближайший город, достаточно крупный, чтобы в тамошней полиции нашелся экзорцист.[13]Расскажи там все и попроси помощи, потому что, если я помню что-то из демонологии, раз ты попала под влияние инкуба, он последует за тобой куда угодно.

— Но между нами ничего не было! — вскрикнула она, как будто я ее ударил.

Что ж, в определенном смысле это и был удар.

— Да… Не хватило времени. В этот раз. Конечно, обладая своей колдовской силой, ты могла бы изгнать любого демона с помощью чисто светского искусства. Но сейчас у тебя этой силы нет. Пока ты не пройдешь курс повторного обучения, каждый час, когда ты находишься вне Церкви, тебя должен охранять экзорцист, если только не…

Я встал.

— Что? — Близкая к безумию, она вцепилась в меня ледяными пальцами.

Я стряхнул ее. Ярость слепила меня. Мое мужское достоинство было уязвлено вдвойне. Маледикто одолел меня в драке и чуть было не соблазнил мою жену!

— Стив! Что ты задумал?!

— Я могу сам избавиться от него.

— Не можешь! Ты не колдун, а он — демон!

— А я волк-оборотень. Может быть, это уравняет наши шансы.

Шаркая, я протащился в ванную и перебинтовал там руку. Раны, впрочем, были поверхностные. А вот суставы пальцев распухли.

Джинни попыталась помочь, но я указал ей на дверь. Я понимаю, что был тогда не прав. Но уж слишком распирала меня боль и ярость. Я только смутно понимал, что должен отправиться в Форталезу, куда, по-видимому, вернулся Маледикто. Став волком, я буду так же силен и быстр, как и он. Разумеется, кусаться я не осмелюсь. Но если представится случай превратиться в человека, использую приемы рукопашного боя, которым меня обучали в армии…

План был абсолютно безнадежен, но меня подстрекал мой собственный демон. Джинни все понимала. Может быть, колдовские способности частично вернулись к ней, а может, это у нее врожденное. Безжалостное сияние огня Святого Эльма высвечивало ее абсолютно белое лицо. Она дрожала и судорожно глотала слюну.