Поверженные правители - Роберт Холдсток

Мне было ясно, что дрожащий корабль ничего больше не скажет мне. Впрочем, я напомнил ему, что Урта с сыном возвращаются из восточных земель коритани. Последним повелением моего старого друга было:

— Удержи их там! Не позволяй им вернуться! Оставьте крепость!

Я не мешкал. Я мог бы задать еще сто вопросов, но отступил из той скрытой страны, с теплого порога лета внутри корабля. Я прошлепал по скопившейся в трюме дождевой воде, взобрался на гребную палубу и через борт соскользнул в грязь под тростниками, а оттуда выбрался на твердую землю.

Арго потерянно смотрел на меня.

Вечерело, спускалась темнота, в воздухе висела сырость. Дальше по реке какое-то движение взбаламутило воду: утки, не более того.

Я окликнул Ясона, и мне ответил шелест ветра в камышах. Приблизившись к лесу, я снова позвал. Арго уже остался позади, скрылся в сумерках. Не пробралась ли команда на борт замершего в бесчувствии корабля?

Краем глаза я уловил легкое движение, и Ясон появился передо мной. Он и теперь казался живым трупом: тощий, с пустым взглядом, с лицом, не выражавшим даже любопытства, хотя глаза его смотрели прямо на меня. За его плечом я увидел дака Рубобоста. Как мне хотелось, чтобы его знаменитый хохот осветил эти мрачные черты! Но в нем не было никакого чувства, только жизнь плоти.

Чудеса на этом не закончились: ко мне подходил худой и смуглый критянин Тайрон, один из тех, кого Ясон набрал во вторую команду Арго для Дельфийского похода.

Тайрон был охотником лабиринтов. Он родился на Крите, на земле лабиринтов. В нем была некая странность, заставившая меня предположить, что он старше своих лет. В нем, как в Ясоне и его спутниках, сквозила та же отчужденность от мира: мыслями он был далеко, хотя его тело, несомненно, присутствовало. Просто… эти глаза! Он был ближе к пробуждению, чем другие.

Конечно, я видел такое и прежде. Этот свет, даже в глазах трупа, свидетельствует о бодрствующем разуме. Искра, выдающая «бдение». Пусть Тайрон спал вместе со всей командой, в нем жил дух, который подвигнул его ко мне.

Я заговорил с ним:

— Думал, ты вернешься домой после приключений в Дельфах.

— Я так и сделал, — ответил человек со светлым взглядом.

— Тогда почему же ты здесь?

— Я снова заблудился. Арго нашел меня. Арго позвал меня вернуться. Я способен помочь в том, что должно быть сделано.

Он помолчал с минуту, хмуро глядя на меня, словно вспоминая что-то. Затем продолжил:

— Я могу дать совет в том, что некогда было совершено.

— В чем?

— Прошлое Арго — лабиринт из лабиринтов. Думаю, потому он и вызвал меня к себе. Нечто ужасное случилось с ним. Не спрашивай меня что. Я не знаю, только подозреваю. Когда я проснусь, тебе придется напомнить мне об этом разговоре. Малая часть меня помнит тебя, Мерлин. Я рад тебя видеть. Я думал, ветер времени уже унес тебя в будущее.

— Я нашел скалу, чтобы за нее уцепиться.

— Держись крепче. Я скоро увижу тебя.

Теперь дух улетел из его взгляда и глаза потухли, как глаза Ясона и его спутников. Они стояли передо мной — несколько жалких фигур, оборванных и пустых, ожидая моего ухода.

Я ушел.

Я собрал свои пожитки и поспешил назад через лес. Лошадей там, где я оставил их стреноженными, не оказалось. Очевидно, я стал безлошадным. Но мое искусство открывало мне доступ в мир живых тварей, и я мог полететь, поплыть, побежать или поскакать с любым животным по своему выбору.

Я отыскал одну из кляч, кружа над лесом на вороньих крыльях. Опустился на нее и заставил повернуть. Она вернулась ко мне, волоча поводья, с измочаленными удилами, со стыдом в глазах.

Я сразу простил ее.

Однако во время полета я высмотрел Урту, который с разросшимся отрядом возвращался на земли корнови. Они двигались по сухому руслу, разделявшему владения коритани и корнови, к двум огромным валунам, известным под названием Камни Одного Прыжка. Теперь я знал, куда ехать, чтобы перехватить их. Покормив лошадку и дав ей немного передохнуть, я немедленно поспешу им навстречу.